— Готовы? — удивился Петен. — Мне казалось вы рассчитываете на большее.
— На большее? О нет. Мне одна дорога — в ад. Но в аду я буду лучшим. — усмехнулся Фрунзе.
— Никогда такого подхода не встречал, — усмехнулся лидер Франции, откровенно веселясь. — Забавно. Пожалуй, воспользуюсь вашим советом, так как мне, судя по всему, туда же дорога. Но то дело будущего… А что будем делать мы? — вновь сменил он тему.
— Мы?
— Да. Мы. Франция и Россия. Готовиться к войне с Японией? Ну это мелко. Вы в одиночку их сможешь вдолбить в каменный век. Вдвоем же… смешно…
— А что должна делать Западная и Восточная Римская Империя? — загадочно улыбнувшись, спросил генсек.
— Что?
— Готовиться к большому походу против варваров.
— Это как? Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду космос. Мы засиделись на этой планете. Нету простора. Негде развернуться. Деремся из-за огрызков. Нам пора выходить в космос и осваивать его. И чем быстрее, тем лучше…
Так и беседовали, потихоньку накачиваясь алкоголем. Пока, наконец, не решили разойтись на тайм-аут. Очень уж их разморило. Но вся их беседа была записана секретарями. И, в целом, они остались довольными друг другом…
[1] Винтокрылами в конце концов в Союзе начали называть конвертопланы.
Часть 3 Глава 10
1931, октябрь, 9. Москва
Фрунзе смотрел на салют, стоя на Красной площади.
Людей здесь было не очень много.
Из-за особых мер безопасности большого скопления уличных зевак в центре не наблюдалось. Тем более, что салют же шел сразу на тридцати площадках, перекрывая всю столицу полностью. И ехать в центр ради него не требовалось.
Это был салют победы.
Салют, который говорил — Второй мировой войны не будет. И, как следствие, Великой Отечественной. А вместе с ними и тех чудовищных жертв, той чудовищной цены, которую заплатил Союз за выживание своих народов…
Михаил Васильевич смотрел на этот салют и ему одновременно и радостно, и грустно. Радостно от того, что удалось в достаточно сжатые сроки разрулить тяжелейший кризис и выйти из всей этой истории победителем. А грустно…
Беда была в том, что серьезных врагов не осталось. И, по большому счету, до конца своей жизни ему — генеральному секретарю Советского Союза — придется лишь командовать «строительством домиков». Да, дело полезное, но скучное и нудное. И, учитывая снижения накала угрозы, в старом, крайне напряженном режиме, уже не погоняешь людей.
Война выиграла.
Большая, сложная, геополитическая.
И они это понимали или хотя бы чувствовали. Все они, кто хоть что-то смыслил в политике, осознавали — в ближайшие годы никакой серьезной войны не будет. А скорее и в ближайшие десятилетия. И расслаблялись. От чего Фрунзе и становилось грустно. Люди на глазах обмякали. Да и армия… его пугала ее перспектива. Ведь армии, чтобы она не превратилась в сброд, красящий газоны и строящий дачи генералам, нужна война. Регулярная. Пусть маленькие войны, но, чтобы встряски, чтобы она работала по профилю. Потому что армия без войны превращается в пародию на саму себя…