Часть 2 Глава 10
1931, август, 2. Афины. Руины Акрополя
— И зачем мы сюда пришли? — спросил английский посол у Ататюрка.
— Последнее время я увлечен древним наследием.
— Ищите предков тюркского народа в эллинских руинах? — попытался его задеть собеседник.
— Меня интересует византийское наследие.
— Византийское? Это… неожиданно. Никогда даже не слышал, что вас оно интересует.
— Оно и не интересовало меня до тех пор, пока я не пообщался в Крыму с этим хитрым византийцем. Вот и встревожился. Сон потерял. Аппетит. Пытаюсь понять, чего от него ожидать на самом деле, а в чем он… скажем так, играет.
— Вы имеете в виду Фрунзе?
— Да.
— Но он же румын, а не византиец.
— Молдаванин, да и то наполовину.
— А есть отличие? Румын… молдаванин…
— Румыны — это сборная солянка из венгров, немцев, сербов, цыган и бог знает кого еще под номинальным господством родственных молдаванам валахов. Химера. А молдаване — это молдаване. В той или иной форме их самобытной государственности около тысячи лет. Пусть даже по большей части проведенной в зависимой форме. Называть молдаван румынами тоже самое, что англичан ирландцами.
— Мне говорили, что все не так.
— Вас обманывали. К тому же, дело не в национальности Фрунзе, а в его духе… в его воспитании… в его мировоззрении. В Византии жило и добивалось великого много разных народов. Те же армяне. Хотя, казало бы, где эллины или ромейцы, и где армяне? Византиец — это не национальность.
— Спасибо за экскурс в историю, — с нескрываемым сарказмом в голосе произнес английский посол. — Но почему мы с вами тут? — махнул он рукой, указывая на окружающие их руины. — Вспоминать о былом можно и в более удобных местах.
— Потому что стенограммы наших предыдущих встреч оказывались на столе у Фрунзе.
— Что⁈
— Вы не расслышали? Повторить?
— Расслышал. Но… как?
— Какие-то технические ухищрения. Только сильный фоновый шум защищает от подслушивания. И удаленность от людей. Ветер тут вполне подходящий для этого. Сами видите — даже разговаривать сложно.
Посол затравленно оглянулся, выискивая советских шпионов…
— А почему византиец? — наконец спросил он. — Почему именно византиец? Венецианцы тоже отличались хитростью и ловкостью. Да и про нас такое говорят.
— Потому что все хитры по-разному, по-своему. И я, как и мои советники, видим в стиле его работы именно византийский подход. Ранний. Чем-то напоминающий Юстиниана.
— Юстиниан? Эка вы хватили! Обычно его сравнивают с Бисмарком.
— Бисмарк для Фрунзе излишне прямолинеен и слишком неповоротлив в делах тайных операций. А он их и любит, и ценит, и активно использует. Например, вы применили против него журналистов, постаравшись сформировать нужное общественное мнение. Лживое. И что же? Все ваши исполнители убиты.