Но они вспыхивали!
И все его существо охватывал ужас. Ибо он вспоминал, как о своих делах, так и увлечениях кабалистикой. И не только. Вдруг это как-то аукнется? Или… может… что-то еще? И ту улыбку Фрунзе. Тот ведь явно что-то знал и устроил это все не просто так…
Страх и сомнения терзали его тем сильнее, чем ближе он был к этой проверке. А тут еще и странная прохлада. Пасмурный день. Раннее утро. Не вспотеешь. Скорее даже зябко…
Вот в мегафон объявили его имя. Не псевдоним, а как его по-настоящему звали.
Вот священник опустил венчик в чашу со святой водой.
— Нет! Не надо! — не выдержав, закричал Троцкий, попытавшийся дернуться.
Но тот умелым взмахом осенил его крестным знамением.
И…
Одежда на нем вспыхнула удивительно горячим пламенем.
Его охватила боль. БОЛЬ! От ощущения сгорания кожи на большей части тела.
И он истошно заорал голосом полным ужаса…
Секунду спустя сотрудники умелыми движениями с помощью палок оттеснили его в сторону. Туда — на площадку с горящими и сгоревшими. Но ему было уже все равно. Он уже не соображал. Все его тело охватило огнем. Волосы с треском и вонью испарились, да и от одежды ничего не осталось — сгорела удивительно быстро. А он сам упал и начал кататься по земле. Но горело уже тело. Занялся от высокой температуры подкожный жир…
И за всем за этим наблюдал стадион. Целый стадион зрителей, пришедших сюда ради любопытства. Слухи про упырей давно ходили. Но тут… вот… появилась возможность лицезреть это своими глазами.
Расстояние было достаточно далеким. Поэтому особых деталей не разглядеть. И все, что им удавалось наблюдать, это то, как некоторые люди, вспыхивали от воды, освещенной в их присутствии. Очень немногие. И выглядело это на удивление натурально… и страшно…
Еще более страшным выглядело то, как ловко с ними управлялись сотрудники органов государственной безопасности. Как отталкивали в сторону. Как давали погореть-поорать. А потом ловко тушили тела из огнетушителя, когда те прекращали дергаться. И также ловко вбивали им в сердца деревянные колья.
— Осиновые! — со знанием дела произносили некоторые обыватели. Хотя также, как и другие могли лишь гадать. — Чтобы не восстал!..
Часть 2 Глава 5
1931, июль, 13. София
— Приветствую, — произнес Фрунзе, протянув руку.
Филипп Петен ответил, как словом, так и рукопожатием.
Причем без лишней натянутости.
Он смотрел на своего собеседника совсем иначе, нежели бы это было раньше. После Ливонской кампании и недавнего судебного процесса поводов недооценивать правителя Советского Союза у лидера Франции не было. Скорее наоборот.