Он их за это жестко Госплан критиковал.

Тот потихоньку развивался.

Учился.

Рос над собой.

С каждым разом создавая все более и более продуманные проекты. Но в какой-то момент генсек поймал себя на мысли, что специалисты Госплана выдумывают потребности и желания людей. По себе. По брату. По свату.

Проверка показала — так и есть.

Но ругать их было не за что. Никакого внятного и объективного механизма и тем более механизмов для выполнения такой работы у них не имелось. Да, существовала традиция жалоб и обращений. Но это лишь капля в море, причем капля с одного из края моря проблем.

Его убеждали в том, что в целом — нормально все. Что если люди не жалуются, значит все нормально.

Порочный путь.

Опасный путь.

Ведь не обо всем можно говорить в публичном поле. Хватало и стыдных или табуированных тем, которые никуда при этом не деваются. И если ими не заниматься, то начинают нарывать. Вот Фрунзе и захотел самому пощупать ситуацию. Отправившись в небольшое турне по простым людям.

Так-то вылазки в город под гримом он уже не делал. Уже больше года. Слишком опасно. Ограничившись внезапной проверкой объектов. Но это же не то. Это другой уровень контроля. Не низовой. И понять, насколько адекватна внутренняя политика потребностям людей, с помощью таких поездок, не удастся. Вот и пришлось ездить по отдельным персонажам для приватных бесед…

— Ты ведь мне в тот раз сильно помог.

— Я?

— Конечно. Ты. — кивнул Фрунзе, — принимая чашку чая, заваренную Семеном. — Человек слаб. При всем желании все знать и видеть не может. Оттого и человек, а не Бог. И вопрос жилья рабочих меня, как наркома обороны не то, чтобы не интересовал… нет… я о таких вещах даже и не думал. Мне было намного важнее, чтобы на военных заводах производство поднималось. Чтобы технология соблюдалась. Чтобы качество росло, а издержки падали. Ну и так далее. Совсем иной пласт интересов. А ты, задав правильный вопрос, заставил задуматься. Ведь от того, как люди живут, зависит и качество их труда.

Семен Иванов даже не нашелся что и ответить. Его слова генсека удивили до крайности. Это ведь что получалось? Неужели из-за одной его жалобы началось массовое жилищное строительство? Неужели даже один голос может так много, поданные в нужное время в нужном месте?

— Внезапно оказалось, — продолжал Фрунзе, — что те, кто должны были отвечать за этот вопрос, делали это не должным образом. Не бездельничали. Нет. Они просто специально стремились к тому, чтобы люди у друга на головах жили. Чтобы своего жилья у людей не было. И имущества, чтобы у них не имелось. И вообще все что можно перевести в класс общего… общественного. Их послушать — то даже жен и детей.