— Мессир Вейлр, выдвигаемся! Ведите, мы за вами.

До чего же выносливы лошади в Шотландии. Хотя, если задуматься, наш вес в сумме был примерно равен одному взрослому плотному мужчине.

Было трудно. Тяжело. Сказывалась безмерная усталость. Но главное мы удалялись от города в нужном направлении. Я не рассматривала, кто и как разместился верхом. Лошадей всем не хватало. Не маленькие разберутся. Наш с Илоной вариант будет для них хорошим примером.

Бешеная скачка в ночи. Желание быть как можно дальше от места, в котором скоро произойдут страшные злодеяния. Затем ритмичный и спокойный аллюр, удобный для всех.

Мне показалось, или я уснула в седле? Полностью доверившись умному животному. Это произошло неосознанно. Я как будто выключилась.

Осознавала это, но не могла вернуться. Кто-то подъехал и пересадил Илону на другую лошадь. Вероятно, произошла рокировка. Пытаясь стряхнуть сон, я ощутила сильные руки, что мягко забрали у меня поводья. Откинув спину на чьё-то твёрдое, мускулистое тело, придерживая малышку одной рукой, схватилась за луку седла.

— Вейлр, мы где? Сколько ещё осталось?

Ответ я уже не слышала, уплывая далеко, далеко. Уходя практически в бессознательное состояние. Только кузнец мог так осторожно держать меня, облокачивая голову на плечо, ему я доверяла, как отцу родному. Он и был им долгое время. Он и месье Жак. Жак. Горечь заполнила сознание. Мой учитель, его глаза, они были всюду. Только он мог заметить, что я уснула в седле. А ещё отец.

Воспоминания кадрами киноленты ложились во сне, перенося меня в Париж. Я выхаживаю больного кузнеца. Его благодарность не знает границ. Он прикладывает мои натруженные руки к своему сердцу. А потом становится моей тенью, на многие месяцы восстановления. Великолепные дамы — Бланка и герцогиня Анна, сад в Лувре.

Скучаю.

Сюжеты наслаивались одни на другие. Комнаты и гостиные. Дворцы и каравеллы. Дядюшка Франциск, и его длинные ноги, горящий камин, чашечка какао. Передо мной проносилась вся моя жизнь.

Тёмная комната, свечи, которые скоро зажигают слуги. Тело. Его вносят на носилках и перекладывают на кровать. Тихий стон. Что происходит? Где я?

— Вейлр! Только не это!

Нет. Это не он.

— Мессир Томас Уилсон, что с вами?

Меня не слышат! Меня никогда не слышат во сне.

В комнату кто-то входит. Оборачиваюсь. Милорд Иаков.

— Она приходила, милорд. Она смотрела мне в глаза.

— Кто? — Изумлённый голос короля.

— Мадонна, сир. Она была моей смертью с глазами донны Каталины.

— Оставьте это Томас. Кто на вас напал? Вы сможете их описать? Вы узнали их? Дайте уже показания.