Люди, что доверились нам, непривычные к физическим нагрузкам были слабым звеном во всей этой истории. Просто балласт.

Но, я не могла их оставить в этом городе. Не могла.

Дети. Просто ангелы. Проснувшись, не издали ни одного звука, вцепившись испуганно в одежды взрослых, они взирали на нас с непонятными эмоциями. В их глазах замерло ожидание и надежда. Ведь всё когда-то заканчивается. Они это знали. И этот период жизни однозначно закончится. Всё будет хорошо.

Это уже было.

Когда-то.

Анжелик и Антонио.

Чужие дворы и подворотни, улицы и улочки, глухие заборы им нет конца. Лай встревоженных собак. Громкие голоса, ссоры местных жителей, переходящие в потасовки. Это было нормой. Нам не нужно привлекать к себе внимание. Осталось совсем немного. Наверное. Глоток воды. Кто подал мне воду? Неважно… к чему подозрения.

Кусты, что цеплялись за одежду, оставляя колючки. Уже лучше, так как начались поля; последние дома, стоящие на окраине, вот и они остались позади. Я обернулась. Все на месте.

Встретилась глазами с Ним.

«— … вот и вы в этой шкуре, сеньор герцог. Когда обстоятельства загоняют вас как дикое животное на охоте. И порой, нет надежды. А так хочется жить. И это зависит только от вас самих; возможность выжить — от возможностей вашего тела и разума. Сиятельный герцог, как вам такой расклад? Не жмёт одежонка моих рабочих»?

Это всё мысли. Куда без них? А как хотелось бы их озвучить. К чему вот только?

Сколько часов мы бредём в темноте? Целую бесконечность!

— Осталось немного, донна Каталина.

Вейлр взял у кого-то старшего ребёнка на руки.

— Ускоримся, сеньоры.

— Давайте мне эту малышку сеньор, — обратилась я к измученному пожилому мужчине, который помогал невестке нести внучку.

— Осталось совсем немного. Держитесь.

Прижала к себе маленькую девочку и словно второе дыхание открылось. Эта маленькая нежность, доверчиво прижавшись ко мне, обняла ручонками за шею. А далее и вовсе не спускала глаз с моего лица.

— Ты поедешь со мной на лошадке? Далеко, далеко. Я тебе, зато песенку спою. Хочешь?

Восторг в детских глазах. И кивок головой.

— Только на французском, хорошо? Ты любишь приключения? Я очень.

И мы тихонечко с мадемуазель Илоной затянули любимую песенку Анжелик про далёкие края. Ведь мадам Жанна давно уже переложила все музыкальные композиции, что я помнила на французский язык и подобрала к ним музыку. Думаю, что наш настрой поднял градус настроения у всего отряда. Детей передавали из рук в руки. Давая возможность людям отдыхать.

Но верхом малышка ехала только со мной. Мы привязали кроху к моему телу импровизированным кенгуру для мам. Его мы быстро скроили острым кинжалом из широких юбок моего вчерашнего наряда. Нам было удобно вместе в большом седле. Позади, пристроилась Илона, прижавшаяся ко мне, укутанная в плед, и согревающая мою спину, что застыла в уверенной посадке.