— Ага, попробуй. Ты в конторе и так уже всех достал своими фантазиями. Как только заикнёшься, получишь пинок под зад.

— Твой словарный запас растёт, одобряю.

— Умными словами с тобой ведь не пообщаешься — не поймёшь ничего. Приходится соответствовать. Цени, Тимофей. А на металлических тёток даже и не рассчитывай. Летать будешь только с няшей.

Мы помолчали, затем она сказала:

— Эмоции слегка схлынули, и я задумалась вот о чём. Этот город, откуда мы только что прилетели, выглядит внешне, в архитектурном смысле… Даже не знаю, как сформулировать… Ну, он как отражение твоего юго-восточного берега в кривом зеркале. Понимаешь? Только не обижайся, я объясню…

— Не надо, я тебя понял. Тоже об этом думал.

— Но у вас ведь люди, болеющие за разных спортсменов, не избивают друг друга палками. А у них…

— Вопрос сложный. Это к историкам, к социологам всяким — а я в гуманитарных науках не слишком шарю, как ты заметила… А вообще, у нас где-то до позапрошлого века тоже все грызлись — и внутри страны, и между государствами тоже. Но потом стало кое-как выправляться. Как будто, знаешь, брели сквозь заросли, пока не наткнулись на ровную тропинку. Может, везенье просто…

После короткой паузы я добавил:

— Хотя не сразу наладилось, ясен пень. Но к началу прошлого века пошла вменяемая движуха. Политических и финансовых царей-королей подвинули, придержали. Запустили реформы, причём сразу в разных странах… Смахивает на сказку, согласен, но получилось ведь. Повезло, говорю же…

— А по-моему, вполне естественный ход событий. Было бы странно, если бы ваше общество так и не нашло ровную тропинку.

— Ну, так-то да…

Поднявшись на крышу, мы сели в аэрокар.

Началась рутина — полёты над континентом, сдача-приёмка грузов. Воспоминания о той хрени, что мы видели на промежуточных остановках, отодвигались на второй план, и это меня устраивало. А наблюдать за Хильдой, которая приходила в норму, было приятно.

Наведались снова в трест, забрали посылку у лорда Маллана и взлетели над городом. Я посмотрел на Хильду:

— Товарищ штурман, хочу домой. Напрямую, без промежуточных.

— Я тоже очень-очень хочу. Ты даже не представляешь, насколько.

Точка на радаре зажглась исправно, юго-восток был в пределах доступа.

И мы прыгнули.

Глядя на «акварель», я вспомнил стриптиз, увиденный в конце прошлого рейса, и ухмыльнулся. Хильда тоже хихикнула, догадавшись, о чём я думаю.

— Рада, что впечатление оказалось незабываемым.

— Да уж, ты постаралась.

Мы вышли из прыжка в Подмосковье. Я посадил машину на асфальтовую дорогу и вырулил на Ярославское шоссе. Мы были уже в формате кабриолета, июльское солнце грело вовсю, и Хильда от удовольствия жмурилась, словно кошка.