Я перехватила сочувствующий взгляд Флита, он покачал головой и довольно громко произнес:
— Будь Леон Радински сейчас здесь, он бы вам напомнил о ваших клятвах.
— Ой, Флит, не брюзжи! — скривился Дарис. — Я еще раз повторюсь, все эти обещания десятилетней давности были даны под влиянием момента и давно изжили себя. В конце концов, Ниса уже не ребенок и вполне может сама решать, с кем ей быть.
— Это с каких это пор девице дано право решать? — на полном серьезе заявил мэтр Флит.
— С тех самых, — Винтер при этом уставился прямо мне в глаза, — с каких эта девица из маленькой пухленькой малышки превратилась в привлекательную барышню, которую без ее участия никогда не получится поделить.
Дарис на этих словах рассмеялся, а у меня наконец-то лопнуло терпение.
— А ничего, уважаемые господа, что предмет ваших грязных пересудов стоит тут с вами и все слышит? — сказать что я была возмущена, это ничего не сказать.
Не думала, что мужчины, которых я считала практически своими отцами, способны вести такие непотребные разговоры без всякого стеснения в моем присутствии.
— Не ворчи, малышка, — Винтер скользнул по моей фигуре плотоядным взглядом, положил мне на плечо руку и притянул к себе, крепко впечатав в свое горячее тело.
И я впервые ощутила от него мощь мужской энергетики. До этих откровений я воспринимала друзей отца как взрослых солидных мужчин, находящихся рядом на правах родителей. За исключением, конечно, доктора Дариса. Да и то это была почти детская влюбленность, когда я представляла себе, как мы с ним ходим, держась за руки, и едим вместе одно мороженое на двоих. Это, пожалуй, была самая развратная из моих фантазий. А тут такое?
Я вдруг осознала, что Винтер очень красивый мужчина с невероятной харизмой. Я слышала, что в свете за ним женщины буквально волочатся, настолько он хорош. А как от него пахнет, оказывается! Никогда раньше не замечала этого. Вот что значит изменить угол обзора, и содержание картинки сразу принимает другие очертания. Чудовищное по моим понятиям открытие. И как мне теперь с этим жить?
А между тем, господин-министр продолжал добивать меня своими откровениями:
— Я, девочка моя, тоже считаю тебя очень лакомым кусочком. Не надо так шокировано на меня смотреть. Я никогда не скрывал своего интереса, равно как и доктор Дарис. Это тебе, маленькой наивной глупышке, виделось все в невинном свете. Но в мире взрослых дядек главенствуют другие потребности и интересы. И этот вполне определенный интерес у нас был и до сих пор остается. Так же как и одна неразрешимая проблема. Вернее единственный способ ее решения неприемлем лично для меня, а вот распутник Дарис был бы не против такого варианта.