— Это был эпик! — с усмешкой подтвердил Фокусник.

Борис сидел на полу, привалившись спиной к дивану и задрав штанину. Похоже, усадить пьяного берсерка в кресло не получилось. Зато рядом с ним стояла открытая банка солёных огурцов. Вере пришлось опуститься рядом, чтобы обработать его раны. Рукава её халата были закатаны по локоть, обнажая тонкие запястья. На руки она надела медицинские перчатки, но с полотенцем на голове всё равно смотрелось… специфично.

— Фокусник, свети сюда, — распорядилась медсестра.

Иллюзионист без вопросов подошёл ближе и направил луч фонарика на глубокий рваный канал от пера Неясыти.

— Там может быть грязь или кусочки ткани, — сказала девушка Борису. — Держись, будет больно.

— Да нормально! — отмахнулся тот. — Я ж под анестезией! Внутренней!

Вера только покачала головой. Не сомневаюсь, что если бы не она, то к солёным огурцам прибавилась бы ещё одна порция «анестезии». Медсестра взяла шприц, сняла иглу и набрала хлоргексидин. Плотно прижала носик шприца к входному отверстию раны и резко нажала на поршень.

Несмотря на бахвальство, Борис всё же стиснул зубы, а его нога непроизвольно дёрнулась. Ничего удивительного. Промывание глубокой раны — это чудовищно больно. Никакой выпивкой и берсеркской выдержкой такого не заглушить.

— А ты тоже красава! — на выдохе похвалил Борис нашего иллюзиониста. — Дезо… дезорентир… дезориентировал противника звуком! — с третьей попытки выговорил он, а по лбу в это время стекали капли пота.

— Это всё Лёха придумал, — сказал Фокусник, посмотрел на меня с уважением и положил ладонь на Кровавый Рубин, который я как раз поднёс к нему.

Поток раствора под напором заполнил канал, вымывая тёмные сгустки и мелкие инородные частицы. Вера повторила процедуру несколько раз, пока обратный ток жидкости не стал чистым. Затем ватным тампоном, смоченным в том же антисептике, обработала кожу вокруг раны.

— Хорошо, что внутри ничего не осталось, — с облегчением сказала она, выбрасывая диск в импровизированный лоток. — Я боялась, что перья могли раскрошиться, как стеклянные, и остались бы осколки.

— Не остались бы, — раздался хриплый голос с дивана. Тень приподнялся на локте и сел, сильнее кутаясь в плед. — Они исчезли, потому что были её частью. Теневой птицы. Когда сущность поглотили… они просто растворились.

В этот момент к нему подошла Олеся с большим стаканом в руках.

— Держите, дядя Тень, — серьёзно сказала она. — Мама говорила, брусничный морс полезный. Особенно когда болеешь.

Тень слабо улыбнулся и кивнул, принимая кружку дрожащими руками. А я сразу же подумал, что сейчас Олесе мана не очень нужна, так что подозвал девочку и показал на Рубин. Она без вопросов приложила ладошку.