— Злые вы, — вздохнул Олег Петрович. — Уйду я от вас. В монастырь. Женский.

Я усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. Настроение в группе понемногу выравнивалось, и это хорошо. Смех лучшее лекарство от того кошмара, который мы пережили пару часов назад перед домом старика.

— Кстати, Вер, — спросил я, перестраиваясь в левый ряд, чтобы объехать перевернувшийся автобус. — Ты там уровень получила, пока Бориса штопала. Что Система дала?

— А? — она отвлеклась от нравоучений. — Да, получила. Навык «Прилив сил». Пассивный. Написано, что ускоряет восстановление маны на десять процентов. И ещё если я нахожусь рядом с пациентом, скорость восстановления маны увеличивается до пятнадцати процентов.

— Отлично, — одобрил я. — Чем больше маны, тем лучше. Подарок забрала?

— Ой, нет ещё. Забыла.

— Принимай сейчас. Нам любые ресурсы важны.

Появилось голубое сияние и материализовался какой-то предмет.

— Что там? — уточнила Искра.

— Эм… — Вера повертела в руках небольшой, похожий на античный, глиняный флакончик, запечатанный сургучом. — Называется «Эликсир Ясной Головы». Описание: «Мгновенно нейтрализует действие галлюциногенов и побочных эффектов употребления спиртного. Восстанавливает ясность мышления и координацию. Примечание: вкус отвратительный».

— Система иногда такая чуткая, — покачала головой Искра.

Врач на заднем сиденье распахнул глаза. В них читалась такая надежда, словно ему предложили билет в рай.

— Верочка… — прошептал он дрожащим голосом. — Ангел мой… Не дай погибнуть светилу медицины.

Вера вздохнула, сорвала сургуч и протянула флакон доктору.

— Пейте. Но это в последний раз!

Петрович схватил флакон и, зажмурившись, опрокинул содержимое в рот. Его лицо тут же перекосило, глаза вылезли из орбит, он начал судорожно глотать воздух, словно выброшенная на берег рыба.

— Кха-а-а!.. — выдавил он, выпучивая глаза. — Гадость… какая мерзость… будто полынь с желчью и… уксусом…

Но уже через пару секунд его дыхание выровнялось. Зелёный оттенок начал сходить с лица, сменяясь нормальным розовым цветом. Плечи распрямились.

— Ох… — он удивлённо похлопал себя по груди. — Отпустило. Голова не гудит. Тошноты нет. Чудеса!

— Ну вот, — усмехнулся Фокусник. — Был умирающий лебедь, стал орёл.

— Только привкус во рту такой, будто я жевал старые портянки, — пожаловался Петрович, чмокая губами. — Но жить можно. Спасибо, Вера. Ты настоящая волшебница.

— В следующий раз просто воды дам, — строго пообещала она.

Мы свернули с шоссе на подъездную дорогу, ведущую к нашему убежищу. Впереди показались высокие ворота коттеджа.