— Справитесь? — спросил я.

— Справимся, — в голосе Виктора прозвучала сталь. — С вашими ресурсами и нашими навыками мы не просто починим этот отель. Мы сделаем его неприступным. Юрий Анатольевич уже рассчитывает дополнительные рёбра жёсткости для башен и контрфорсы для стен. Говорит, что после нашей работы это здание выдержит прямое попадание артиллерийского снаряда.

Профессор в подтверждение хмуро кивнул, а Виктор улыбнулся усталой, но довольной улыбкой архитектора, который снова вернулся к любимой работе.

— Мы пойдём внутрь, — сказал Геннадьев. — Поможем ребятам с крышей, она важнее. У них нет профильных навыков, а у нас есть. Так что придётся поработать руками.

Я кивнул, и они ушли, продолжая на ходу обсуждать план ремонта и спорить.

Рядом уже была развёрнута «растворная станция». Несколько бывших рабов и наш птенчик, следуя указаниям Семёна, таскали мешки с цементом и вёдра с песком и водой.

— Раствор будем делать цементно-известковый, — командовал Виктор. — Один к одному к четырём. Цемент, известь, песок. Гашёная известь есть? Как кончилась? Да твою мать! Тогда просто цементно-песчаный. Пластичность будет хуже, придётся вливать больше маны. Но ничего, получится всё равно зашибись!

Семён, как главный специалист по бетону, взял процесс под свой контроль.

— Давай, повязку надевай и высыпай! — скомандовал он.

Сокол поднял на него взгляд. Предатель выглядел так, словно его прожевали и выплюнули. Грязный, потный, в испачканной цементной пылью футболке и всё той же косухе. На его шее тускло мигал зелёный диод моего ошейника. Подчинившись, он натянул на лицо марлевую повязку и принялся высыпать в большое прямоугольное корыто вёдра с песком, а сверху вывалил цемент.

Семён материализовал в руке лопату и с довольным видом сунул её Соколу. Тот принял и начал перелопачивать сухую смесь. Мышцы на его руках дрожали от перенапряжения. Он злился. Я чувствовал эту злость даже отсюда. Каждое движение было резким, дёрганым.

Мимо проходила группа женщин — бывшие рабыни несли горячий чай рабочим. Заметив Сокола, они замедлили шаг.

— Ишь, как старается, ирод, — громко прошептала одна из них, та самая Мария, что истерила в подвале. — Плюнуть бы ему в рожу.

— Лучше этой самой лопатой дать, — отозвалась вторая. — По хребтине, чтоб уже не очухался, падла. Да боюсь, наш новый лидер не одобрит.

Сокол даже не поднял головы, но я видел, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих черенок лопаты.

Когда цемент и песок приобрели однородный серый цвет, Семён сделал в центре горки углубление и снова отдал Соколу распоряжение. Штрафник начал понемногу лить воду в получившийся «кратер». После дальнейшего перемешивания, когда пернатый совсем выбился из сил, к делу приступил Семён.