— Здравствуйте, — усмехнулась я, поднимая брови.

Как там говорили подружки на работе? Чтоб я выходила из лимузина на тонкой шпильке. А бывший сидел с картонкой и мелочью в банке из-под кильки. Чтоб я ему бросила мельком: «Бонжур!». А он мне: «мадам, же не мон па си жур!».

— Д-д-дина? — дернулся бывший.

— Где алименты с октября две тысячи… — начала я, видя, как он седеет на глазах. Мне кажется, что если сейчас злой волчок промахнется и откусит ему пол задницы, он даже не заметит.

А у меня перед глазами промелькнула ночь, когда я рыдала на кухне. А Нюша рыдала за компанию. Хотя не понимала почему. Мама плачет, значит, нужно плакать. И только к бессонному утру, когда я была вымотана до предела, увидела, что не полита драцена, мне удалось успокоиться. Пока я поливала ее, баюкая Нюшу на руках, я поняла. Жизнь не закончилась. Она продолжается. И как-нибудь все наладится.

Кажется, виновник наших соплей и слез сейчас потерял дар речи. Это было на него очень похоже. Он вообще постоянно все теряет. Даже его мама называла его «растеряшкой». Сначала потерял работу, потом совесть, а сейчас дар речи. Да за ним бюро находок должно попятам ходить!

— Так и где мои алименты? Просто Нюше в детский садик нужны: пластилин, фломастеры, краски, кисточки, карандаши, цветной картон, клей, альбом, сдать на подарок воспитательнице, сдать на ремонт группы, сдать на новые шторы… — перечисляла я, загибая пальцы.

Ладно, шучу. Ножницы я взяла из дома. Серое утро новой жизни все еще стояло перед глазами. И только тогда до меня дошло. Ушел-то он вечером, накануне. Но бросил намного раньше.

Сердце кольнуло при мысли, что скоро все повториться. Та же кухня, та же драцена, та же рыдающая Нюша на коленях, тот же остывший чайник и те же салфетки на столе. Но это будет потом.

А сейчас я получила ответ на свой вопрос. Несовместимость его ангельского характера с моим «бесячьим», внезапно ушедшая любовь, пять лишних килограмм, нос, как у хрюшки, и контрольный выстрел в самооценку «на кого ты похожа стала?». Все это были просто предлоги. А причина крылась в том, что пылкий «вьюноша», разменявший третий десяток был не готов к ответственности. Вместо твердого мужского плеча у меня было хлипкое, шаткое сопливое плечико.

На меня смотрели таким взглядом, что волчок мог смело приступать ко второй части попы.

— И вообще! — возмутилась я, видя, как бывший пятится в объятия невесты. — Я, может, тоже хочу устроить свою личную жизнь! Поэтому Нюша недельку поживет с тобой. А там посмотрим!

В этот момент он дернулся так, словно поцеловал высоковольтный провод.