Я пожал плечами и уставился на неё, ожидая реакции. Бэлла нахмурилась, как начальник, собирающийся распекать нерадивого подчинённого, глаза её потемнели от гнева, она набрала воздух и… неожиданно расхохоталась густым бархатно-серебряным голосом. Я уж было подумал, что всё испортил, но она, казалось, действительно развеселилась.

— Ты в какой гостинице остановился? — отсмеявшись, спросила она.

— Да, собственно, я не планировал останавливаться в гостинице, — не соврал я.

— Хорошо. Ладно. Значит так, придёшь сюда в шесть вечера. Поедем с тобой поужинаем, а я пока подготовлю для Кофмана бумажки. Ну, и потом отправлю в Краснодар тебя, машину дам. Там гостиница заказана?

— Заказана, — кивнул я. — Только с послезавтра.

Ладно, Элле позвоню, скажу, что не приеду. Она разозлится, конечно, но ничего. Так даже лучше будет.

— Почему с послезавтра? — удивилась Белла.

— Так я планировал из Геленджика в Сочи вернуться, а потом уже в Краснодар.

— В Сочи?

— Да, там ещё не все дела закончил.

— Маршрут дурацкий. Ну, хорошо… Отвезём в Сочи, раз уж вызвалась.

— Да, не нужно, Белла Наумовна, я доберусь.

— Автобусы уже не будут ходить в это время. Только на такси. А это дорого. Отвезу, раз пообещала.

— Я не один, со мной товарищ. Коллега по работе.

— Его тоже кормить надо?

— Нет, он на самообеспечении, — усмехнулся я.

— Хорошо. С кем там дела у тебя в Сочи? С Валентиной Мёрзлой что ли?

— Что вы, Белла Наумовна, зачем нам конкурирующая фирма? Мы все дела с вами планируем вести.

Она хмыкнула. Мёрзлая, так же, как и Белла, возглавляла трест ресторанов и работала с неменьшим рвением, да ещё и в связке со вторым секретарём горкома партии, своим мужем. В общем, ОБХСС и прокуратуре будет, чем заняться.

На ужин Белла не явилась из-за неожиданно нагрянувшей делегации ВЦСПСП, так что заниматься мной стало некогда и неинтересно. Тем не менее, меня накормили в ресторане «Геленджик» и повезли в Сочи на чёрной волжанке. По пути мы заехали за Сиротой, успевшим съехать с нашего жилища и помчали по ночному, выматывающему кишки, серпантину.

Поскольку программу по Белле мы выполнили с «опережением графика», у меня высвободилась пара дней на то, чтобы поваляться на пляже. Элла обрадовалась, и мы отчаянно отрывались в ритме прибоя, вечернего джаза и равномерных движений ночной любви.

Мы валялись на пляже, распростёршись на горячей гальке, как морские котики. И, как эти же самые котики, были окружены неисчислимыми стадами себе подобных на берегу и в воде.

Сирота мотался на рынок и мы активно витаминизировались. Уже пошла черешня и клубника. И шелковица. Только её мы рвали прямо с деревьев, растущих на улицах. Чёрные нежные ягоды таяли и во рту, и в руках, подчёркивая чудесную сладость и скоротечную эфемерность момента.