В дальней части зала вскипел лёгкий локальный конфликт, судя по всему, из-за чьего-то настойчивого желания танцевать с чужой женщиной. Вспыхнул и погас довольно быстро. Я покачал головой и засунул в рот кружок сервелата. Глянул на часы. Мурыжали, собаки. Пытались, наверное, из равновесия вывести. Зачем?..

Наконец, ко мне снова подошёл мэтр.

— Э-э-э… Молодой человек, вас приглашают, пойдёмте со мной, пожалуйста.

Мы прошли через служебный вход и оказались в длинном узком коридоре.

— У нас тут кабинеты, — пояснил мой сопровождающий. — Вот здесь. Пожалуйте. Да-да, сюда.

Он постучал и, дождавшись немного раздражённого «да-да», услужливо открыл передо мной дверь. Я кивнул и вошёл в небольшое помещение. Стены были оклеены сумасшедшими обоями с золотым орнаментом, явно несоветскими. Окно закрывали тяжёлые бархатные шторы бордового цвета.

Для, в общем-то, маленького помещения с потолком чуть выше, чем в хрущёвке, это был перебор. По середине стоял стол, уставленный яствами и опустошёнными тарелками с едой. Вокруг сидели шесть немолодых джентльменов. Они молча уставились на меня. А я на них.

Все они были в годах, как на подбор, довольно грузные, седые или чернявые.

— Здравствуйте, — дружелюбно произнёс я, пытаясь определить, кто из них товарищ Мандалян.

Честно говоря, Мандаляном мог быть каждый из присутствующих.

— Мендель, кто этот юный молодой человек? — спросил один из старцев.

Юный молодой человек. Хорошо сказал.

— Действительно, кто? — кивнул в мою сторону сидящий во главе стола бородач и прищурился.

Лет ему было хорошо за шестьдесят, но ни в шевелюре, ни в бороде я не увидел ни одного седого волоска. Глаза смотрели остро, недоверчиво и зло.

— Александр Жаров, — слегка поклонился я. — Я надеялся, что вам меня порекомендовала Берта Наумовна.

Я нарочно назвал её Бертой. Собственно, она и была Бертой, но все звали её Беллой, потому что ей так больше нравилось. Тут я как бы намекнул на более близкое знакомство с ней.

— Может, да, а, может и не да, — пожал он плечами. — Сейчас важно, как вы себя сами порекомендуете.

— Что же… Я привёз вам привет от своего тестя, Кофмана Якова Михайловича. Он желает вам всего самого доброго и… Я, правда, не знаю, должен ли объяснять суть дела вот так во всеуслышанье, поскольку был отправлен непосредственно к Давиду Вазгеновичу.

— Мендель, он, кажется нам не доверяет… — с сочным кавказским акцентом заметил человек с коричневым лоснящимся лицом и большими выпуклыми глазами, как на детском рисунке.

Тут я немного не понял, почему Мендель, если он Давид.

— Доверяет Рубик, просто проявляет осторожность, — чуть усмехнулся Мандалян. — Говорите, пожалуйста, тут только доверенные люди.