Он достал из кармана плоскую металлическую коробочку с маленькой красной лампочкой, показал мне и убрал обратно.

— Знаешь, — сказал он, — у меня сложилось впечатление, что тебе можно верить.

— Взаимно, — прищурился я.

Он кивнул.

— Мне кажется, ты знаешь больше, чем говоришь, — произнёс он и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Как и все люди, Миша.

— Я имею в виду будущее.

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Что там будет? Ты знаешь?

— Вот скажи мне, Миша, — усмехнулся я. — Кто должен определять, то какое оно, будущее это? В смысле, хорошее или плохое и надо ли что-то подправить? Ты или Леонид Ильич?

— Тише-тише, громко-то не кричи. Для меня было бы лучше, если бы это определял я.

Он улыбнулся.

— А если бы тебе не понравилось? Ты был бы готов его исправить?

— Тут неважно, понравилось бы или не понравилось лично мне. Нужно было бы смотреть объективно с точки зрения общественного блага.

Он сделал большой глоток из своей кружки.

— Хм, — покачал я головой. — Интересно. А ты можешь сказать, какое будущее было бы правильным с этой самой точки зрения общественного блага?

— Ну… — задумался он. — Я, честно говоря, в общественном благе не самый большой спец, но вот лично я бы хотел… Хотел бы, чтобы наша страна была великой и могучей, чтобы с ней считались все другие страны, чтобы люди у нас стране жили счастливо и имели достаток, чтобы не бегали за импортными джинсами, а сами могли производить всё, что угодно, чтобы сами задавали моду и направления в культуре. Чтобы наша инженерная мысль была на переднем краю науки, чтобы мы были сильны не только космическими кораблями, но вообще любой техникой, чтобы наши станки и автомобили были лучшими в мире, а ЭВМ самыми передовыми, чтобы учёные из других стран мечтали работать у нас. Хочу, чтобы наши люди гордились нашими достижениями и жили счастливо. Счастливо и свободно. Чтобы социализм смог реализовать всё лучшее, что в нём заложено, и чтобы мог использовать положительный опыт из других систем. Чтобы каждый мог говорить всё, что думает и это помогало бы сделать наше общество здоровее и сплочённее. Чтобы не было преступников, чтобы не было расхитителей. Вот чего я хочу. А ещё, чтобы во главе страны стояли молодые, дерзкие и отважные руководители. Вот, как-то так, в общих чертах.

Он отхлебнул ещё.

— Шарикову больше не наливать, — усмехнулся я.

— Вот именно! — обрадовался Миша. — Хочу, чтобы можно было читать Булгакова и это бы не считалось зазорным.

— Так ты что, — хмыкнул я, — демократии хочешь?

— Только, не в западном понимании, — замотал он головой. — Запад нам, к большому сожалению не друг и активно работает против нас. Это я точно знаю. А западная демократия — это власть капиталистов-олигархов, а у нас власть народа. И это правильно, надо только подправить кое-что. У нас есть партия, ум, честь и совесть, и система советов. Чем они плохи? Пусть ведут нас вперёд. Но местное самоуправление и подлинное народовластие должны цвести буйным цветом, и тогда плоды будут потрясающими. А, ещё бы систему планирования подтянуть, но это уже с помощью ЭВМ, наверное.