При воспоминании о том дне Хэйвей поморщился и попытался отмахнуться от назойливой мухи, на мгновение забыв, где он находится. В тот же момент из Обдирочного переулка хлынул нетерпеливо ожидавший разрешения поток транспорта, и десяток конных повозок тотчас угодил в самую середину стада алармов, а за телегами двинулась подвода, запряженная парой ревущих быков. Несколько перепуганных животных с пронзительными криками рванули в разные стороны, и Хэйвей, закрыв ладонями уши, устремился в укрытие. У дверей магазина он оглянулся. Как раз в эту секунду еще одна громоздкая повозка столкнулась с быками. Хэйвей в ужасе наблюдал, как колесо подводы раскололось, платформа наклонилась набок и пивные бочонки стали скатываться на мостовую и раскалываться на твердых булыжниках.

Спустя всего несколько секунд движение на перекрестке превратилось в сплошную массу визжащих, блеющих и ревущих животных, ругающихся возчиков и застрявших повозок. Еще пару мгновении Хэйвей раздумывал над возможностью восстановить порядок, но затем веление долга было перевешено глубокой и всепоглощающей верой в судьбу. Он внезапно понял, что карьере полицейского настал конец. После такого оглушительного провала уже не будет возможности вернуться. Что ж, не стоит ждать, пока опустится топор. Гораздо лучше самоликвидироваться.

С чувством, близким к облегчению, Хэйвей повернулся спиной к хаосу и побрел к своей любимой таверне. Теперь, когда решение было принято, оставалось сделать две вещи. Ему требовалось выпить несколько пинт хорошего пива и написать заявление об отставке.

Часом позже Хэйвей удобно развалился за столом в темном углу «Зеленой Мантикоры», отхлебнул от второй кружки темного Старого Застойного пива и рассеянно взглянул на лежащий перед ним листок бумаги. Он сумел добраться до «Дорогой суперинтендант Вейрд, вынужден с прискорбием сообщить, что…», а затем вдохновение иссякло. Не успел Хэйвей задуматься, не поможет ли ему третья пинта пива, как его внимание привлекли громкие голоса в противоположном конце зала. Хэйвей поднял голову и увидел инспектора Раасея (бывшего сержанта), который не без труда прокладывал путь через переполненный зал. Сердитые голоса принадлежали клиентам, которым не понравилось, что Раасей привел с собой в таверну большую оседланную лошадь.

Хэйвей устало покачал головой. За время службы ему пришлось повидать немало недалеких полицейских, но Раасей был настоящий уникум. До разжалования Хэйвея Раасей был подчиненным ему сержантом, да и этого ранга он добился только потому, что приходился племянником суперинтенданту Вейрду. У него были свои достоинства, например ревностная и непреклонная преданность Хэйвею и способность неукоснительно выполнять приказы (если только в них не было слов, содержащих более трех слогов), но за все время знакомства Раасей не обнаружил ни малейших признаков интеллекта. Вряд ли можно было удивляться любому из его поступков, но посещение пивной в компании с большой оседланной лошадью было новой ступенью деградации даже для Раасея.