Однако атмосфера была гораздо приятнее.
Стучали бильярдные шары, летали стрелы дартса, звенели колокольчики, взрывались хохотом чужаки, дудели дудочки, кто-то испускал неприличные звуки, звучал Хэнк-младший, жужжала неоновая вывеска над сетчатой дверью, выходившей на усыпанную гравием парковку, беспрестанно раздавались возгласы требовавших выпить:
— Трейси, две рюмки!
— Трейси, еще графинчик!
— Трейси, шесть с ромом и коку!
Женщина за стойкой радовалась наплыву посетителей. Значит, в кассе будет больше денег.
Из конторки вышел человек с двумя татуировками.
— Только что звонила Каталина, Трейс. Заскочит, как только Джин закончит работу в отделе по истреблению грызунов.
— Буду рада увидеть ее. Я заморозила для нее «дайкири» и приготовила сливки.
Мужчина огляделся.
— О господи, сегодня все битком забито. В следующем месяце сможем выплатить аренду.
Брезгливо обходя лужи пролитого пива, вошел большой кастрированный кот. Хозяин наклонился, чтобы погладить его. Кот зашипел и царапнул протянутую руку.
— Ты бы избавился от этого подлого животного, Джей Ди!
Джей Ди лишь улыбнулся.
Со стороны стены за стойкой, где висела голова лося с обвязанной веревкой мордой, послышался приглушенный шум. Глаза лося яростно засверкали.
Джей Ди поцеловал Трейси:
— Сменю тебя через минуту, милая. Сначала кое-что сделаю.
Он пошел в конторку за баром, взял доску и еще раз поддал Ларри по заднице.
Том Геренсер ПОЧТИ НА НЕБЕСАХ [147] Перевод Д. Бабейкина
Я отлично помню то утро, когда все это началось, поскольку проснулся от головной боли, которая каким-то странным образом была больше, чем сама голова. Я направился к аптечке и некоторое время в ней рылся, пытаясь найти некое несуществующее болеутоляющее, а потом раздался тот самый стук в дверь — казалось бы, такой привычный, но столько предвещавший.
Только на этот раз пришел ко мне не торговый агент, и не парень, которому не справиться с проколотой шиной, и даже не парочка молодых людей, пытающихся обратить меня в синтоизм, а верзила в комбинезоне, какой-то засаленный. Сообщил, что его зовут Лестер.
— Чем могу вам помочь? — спросил я его, а он, сияя обаятельной улыбкой, ответил, что нет, благодарю, думаю, ничем, и решительно прошел в дом.
Усевшись за кухонный стол, он улыбнулся, осмотрелся и, судя по всему, в целом остался весьма доволен положением дел.
— Простите, — начал я, — хм… Лестер, так вас зовут, да? Снова улыбнувшись, он ответил, что так.
— Так вот, — сказал я, чувствуя что-то среднее между неловкостью и страхом, — прошу вас, не могли бы вы уйти?
— Я мог бы, да-да, — закивал он, — только я этого делать не собираюсь.