— Ты просто ушибся.

— Кость вдребезги, — уверил я его.

Он продолжил осмотр. Заставив меня издать от боли несколько разных шумов, он заявил:

— Мне так не кажется, мой маленький друг. — Нахмурившись, он спросил меня: — Как же ты умудрился повредить ногу?

Мартин человек не злой, он просто небрежен, поэтому я не стал ругать его за то, что он недостаточно широко открыл дверь.

— Я зацепился за дверь, — лаконично ответил я и сказал, обращаясь к охраннику: — У нас назначена встреча с Кэлом Розеном.

Сотрудник службы безопасности посмотрел сначала на меня, потом на какой-то предмет у себя на столе, а потом поднял взгляд на Мартина, как будто это он, а не я с ним заговорил.

— Да, у меня здесь записано. Он недавно звонил на вахту и сообщил об этом. Поднимайтесь к нему.

Войдя в лифт, Мартин спросил:

— Ты можешь стоять?

— Я бы предпочел этого не делать. Нога очень болит. На сороковом этаже двери с шипением открылись, и мы увидели холл, в котором пол покрывал толстый ковер, а обои чересчур пестрили.

— Фи, — сказал я. — Я, конечно, смотрю на все это из горизонтального положения, но, похоже, дизайнера, который занимался этим интерьером, нужно утопить или четвертовать.

— Я и стоя готов сказать то же самое, — уверил меня Мартин. — Послушай, мне становится тяжело тебя тащить. Ты точно не в состоянии идти?

— У меня же колено уже размером с яблоко, оно вдвое толще, чем обычно. Не видишь, из него уже сыплются маленькие молнии, как рисуют в комиксах?

— Ну да, опухло немного, — признал он и, переложив меня с одной руки на другую, спросил: — Ты точно не прибавил в весе?

— Мартин, я почти умираю от голода. За последние девять дней я ел всего два раза.

— Я знаю, но ты же всегда так питаешься.

— Это так, но если я смогу кого-нибудь достаточно разжалобить, то тебя осудят за жестокое обращение с животными.

— Ха! — радостно воскликнул Мартин. — Так ты все-таки признаешь себя животным? Ты так облаял того чихуахуа, что мы, вне всякого сомнения, сможем тебя зарегистрировать в Американском клубе собаководства.

Ну вот.

— Пожалуй, я продолжу разговор только в присутствии моего адвоката, — проворчал я.

К нам приблизилась пара средних лет. Заметив меня, дама сказала:

— Посмотри-ка, Хьюберт! Банан с ножками. Какой миленький!

— Но у него же всего один глаз, Марта. Что толку от одноглазой твари?

— Ты что, хочешь сказать, онживой? — спросила она, и он задумался. Они продолжали обсуждать преимущества и недостатки домашних любимцев, имеющих только один глаз, пока не приехал их лифт.

— Чем скорее мы отсюда уберемся, тем лучше, — заворчал я.