очарование и суверенная корона обеспечивали ей лесть многочисленных взрослых. К тому же Мария имела массу возможностей покрасоваться. Если Екатерина ограждала своих дочерей от всеобщего внимания, пока они не подрастут, де Гизы выдвигали Марию на передний план. Девочка, желая угодить, всегда делала, что ей говорят, за что ее обычно вознаграждали восхищенными восклицаниями и преувеличенными похвалами. «Она ярче шотландского солнца, – восторженно писал Брантом, – потому что в ее стране солнце иногда светит всего пять часов в день, а она так сияет, что лучи света освещают ее страну и ее народ» [282] . Марии нравилось быть в центре внимания. Юная королева олицетворяла некую исключительность, красивое новшество. Она обладала неизъяснимым изяществом, хотя и происходила из «убогой» Шотландии. В глазах французов короны прирастали как ее часть: Шотландия, Франция и – в один прекрасный день – Англия. Ценность Елизаветы Валуа состояла в другом. Дитя Франции, она была лишь еще одной из дочерей короля Генриха. Придворный поэт Пьер Ронсар сравнивал королевских дочерей с темноволосыми кареглазыми музами, каждая из которых имела собственные достоинства, но все вместе они обретали особую силу [283] . Было понятно, что Мария всегда будет затмевать Елизавету. И все же какое влияние оказывали различия в статусе, возрасте и способностях на их личную дружбу? Они жили в то время, когда статус определял всех – и взрослых, и детей. Однако Елизавета стала особым человеком для Марии. Когда та впервые вошла во французскую королевскую детскую, отделенная от матери и «четырех Марий», присутствие Елизаветы, может быть, ободряло маленькую шотландскую королеву. В самом начале, в их общей спальне, Елизавета, должно быть, научила Марию первым французским словам. Когда, в какой момент Мария начала называть Елизавету сестрой? Де Гизы поощряли ее в этом, как и король с королевой. «Сестры» были тем, о чем мечтали де Гизы. Если говорить так достаточно часто, особенно до официальной помолвки Марии с дофином, возможно, все увидят неизбежность такого исхода событий. Называть Елизавету «сестрой» было политическим актом. Однако Мария, похоже, искренне верила в такое положение вещей. Вскоре после того, как Елизавете исполнилось пять лет, родители заказали ей письменный стол из ореха. Принцессами рождаются, но ими нужно становиться. Верховая езда и охота укрепляли тело, танцы учили девочку грациозно двигаться. Разум ребенка тоже нуждался в заботливом воспитании. Король Генрих и королева Екатерина верили