саму выйти за дона Карлоса. И снова Екатерина наставляла Елизавету, что конкретно следует говорить. «Мадам, моя дочь, я прочла твое письмо относительно свадьбы королевы твоей сестры и принца [498] . Видя, что дело продолжается и приобретает новое дыхание, думаю, что если ты считаешь невозможным брак твой маленькой сестры [Марго] и принца, тогда тебе следует помочь принцессе [Хуане] самой выйти за него, используя все, что в твоей власти… Скажи ей, что ничто не порадует тебя сильнее, чем видеть ее супругой принца [Карлоса]. Поскольку вы подруги, ты хочешь, чтобы она поднялась в статусе как можно выше. А если она сделает это, то вы сможете вместе жить всю оставшуюся жизнь. Попроси ее честно сказать, как она относится к этой идее, чтобы ты могла помочь ей в этом деле. Тебе нужно дать ей понять, что ты любишь ее и хочешь удовлетворить и ее душевный покой, и достоинство. Советую тебе, моя дочь, поскольку ты любишь нас, помочь ей, и сделать все возможное, чтобы она вышла за него». Перспектива близкородственного брака вряд ли тревожила Екатерину. Она слишком хорошо знала о склонности Габсбургов жениться между собой. Затем Екатерина обратилась к теме вздорного короля Наварры – второй задаче Елизаветы. Чувствуя нежелание Елизаветы вмешиваться в это дело, Екатерина изменила подход. «Я уже писала тебе по поводу разговора с твоим супругом относительно какой-то компенсации для короля Наварры… поэтому только повторю здесь свои мысли. Умоляю тебя следовать инструкциям, которые я выслала епископу Лиможскому. Если ты хочешь мне помочь, ты должна изо всех сил помогать ему. Это, дочь моя, удовлетворит короля Наварры, а значит, во Франции случится то, чего желает твой супруг». «Дочь моя, – продолжила Екатерина, – подумай о том добре, которое ты принесешь, если добьешься того, что хочет [Филипп]. Тогда ты сможешь сделать все здесь к радости твоего супруга». Екатерина объединила обязательства Елизавета: помогать Екатерине и быть полезной Филиппу стало в ее изложении единой сущностью. Екатерина завершила письмо подчеркнутым напоминанием о семье. «Я больше не буду поучать тебя, поскольку не сомневаюсь, что сделаешь все, что сможешь, чтобы последовать совету нашего посла. Я здесь чувствую себя хорошо, твои братья и сестры тоже. Молю Господа, чтобы ты тоже была здорова и чтобы Он длил твое счастье и довольство столько, сколько ты хочешь» [499] . Потому что ты любишь нас. Если хочешь помочь мне. Дочерний долг сводился к любви и послушанию, очищался «страхом», как однажды сформулировала