Елизавета увлеклась опытным мужчиной и уступила его прикосновениям и ласкам. По молодости она не понимала, что он ухаживает за ней, лелея честолюбивые замыслы. В 20 лет Елизавета жила при ужасном правлении старшей сводной сестры – католички Марии Тюдор. Сестра испытывала отвращение к протестантской вере Елизаветы и считала, что она как внебрачный ребенок не имеет прав на престол. Елизавета терпела травлю единоверцев, скрывала собственные убеждения и сражалась за право наследования. Она покупала сторонников, организовывала тайные кампании, интриговала, чтобы заставить сестру действовать. Это давало результаты, но незначительные: Мария Тюдор признала право Елизаветы только на смертном одре. Елизавета выстрадала свое кровное право, она пробила себе путь к английскому трону. Парламент по-прежнему сомневался в ее легитимности, но Елизавета рассчитывала удержаться на троне. Она опасалась любого варианта, который мог бы подорвать ее личную власть, и никак не могла несерьезно относиться к престолонаследию. Она отвергала всех претендентов. Тем не менее, к королеве Шотландии Елизавета испытывала двойственные чувства. У нее были основания восхищаться Марией: шотландская королева выглядела добродетельной молодой женщиной, глубоко скорбящей о супруге, которого нежно любила. Исполняя свой долг, она вернулась в свое королевство, к своим подданным. Даже притязания Марии на английский престол не слишком оскорбляли Елизавету. Теоретически Мария не имела законных прав: Генрих VIII Английский исключил из порядка наследования всех своих шотландских родственников и в Акте о престолонаследии 1544 года, и в последнем завещании. Мария обосновывала свои притязания правом крови, как потомок старшей сестры Генриха VIII Маргариты Тюдор. Елизавета могла принять это, считая, что именно право крови, а не закон, оправдывает ее собственное правление [517] . Однако Мария, казалось, слишком активно заявляла о короне, которая ей еще не принадлежала. При королях Генрихе II и Франциске II она осмеливалась соединять гербы Шотландии и Англии, как будто она уже обрела обе короны – к великому раздражению Елизаветы Тюдор. Почему же теперь она должна заслуживать большего доверия? В Париже шотландская королева говорила Трокмортону, что обещает королеве Елизавете только дружбу. Мария сказала, что все, происходившее до этого момента, было делом рук ее супруга или свекра [518] . Ее заверения казались достаточно искренними. Но все же. К большой досаде Елизаветы, Мария все еще не ратифицировала Эдинбургский