Победу и Мир» королевствам супруга и брата, пострадавшим от гражданской войны и почти «лишенным всякой надежды». Она ушла, чтобы всех спасти [842] . Другие люди скорбели наедине с собой, выражая свою печаль в стихах, которыми делились только с близкими друзьями. Брантом написал одну такую эпитафию. Он всегда восхищался Елизаветой, отмечая, как добра она была к нему, как доброжелательна и щедра, когда он исполнял свою службу в Испании. Стихи Брантома опубликовали только после его смерти. Под сим мраморным камнем лежит Елизавета Французская. Она когда-то была королевой Испании и Королевой мира, Христианской и католической. Своей красотой Она служила всем нам. Теперь, когда ее благородные останки Лежат, увядая под землей, Нам остались только нечестие, горе и война [843] . Брантом отчаивался от того, что предвещала ее смерть. В день кончины Елизаветы, сев за письмо к Екатерине, Фуркево отдавал себе отчет в том, сколь ответственна его миссия. Слова, которые он сейчас положит на бумагу, будут иметь огромное значение. Он старался быть мягким, понимая жестокость своего сообщения. Однако Фуркево оставался почтительным слугой Екатерины. Даже сообщая самые худшие известия, какие только можно себе представить, он пытался быть полезным королеве-матери. Последние слова Елизаветы, написал посол Екатерине, предназначались не супругу, но матери. Когда Фуркево подошел к постели умирающей королевы, Елизавета открыла глаза. «Она вдруг узнала меня и сказала: «Монсеньор посол, вы видите меня в минуту, когда я покидаю этот несчастный мир ради более радостного королевства, где надеюсь быть с Господом в вечной славе. Умоляю вас попросить королеву, мою мать, и короля, моего брата, снести мою смерть со смирением и утешиться, зная, что я рада – больше, чем от всего другого в этом мире – идти к Создателю, где надеюсь послужить им лучше. Я буду молить Господа за них, за моих братьев и сестру, чтобы Он еще больше хранил их под Своей святой защитой [844] . Пожалуйста, прошу вас, от моего имени скажите им, что нужно искоренить ересь в их королевстве. Я молюсь сейчас и всегда буду молить Господа указать им путь. Пусть они стойко перенесут мою смерть и знают, что я рада умереть» [845] . В свой последний час Елизавета оставалась связанной с двумя королевствами. Фуркево рассказал яркую историю дочерней любви и преданности. Таковы были последние слова Королевы мира, Католической королевы Испании, которая сочетала привязанность к супругу с преданностью матери. Со временем часть письма Фуркево