После резни ее осуждали не только гугеноты, но и все, кто порицал политику умиротворения. В Женеве бежавший из Франции художник-протестант Франсуа Дюбуа написал сцену парижской резни, разбросав тела по деревянной панели, как бы уподобляя события XVI века библейскому избиению младенцев. Подобно ангелу смерти, Екатерина в черном одеянии вдовы высится над грудой тел, с которых содрана одежда и плоть которых уже приобретает серый оттенок.
Началась война памфлетов. Особенно злобный трактат, известный как «Великолепное рассуждение», в 1575–1576 годах публиковался на нескольких языках по всей Европе. Он вытащил на свет старое обвинение, давно похороненное, но так и не забытое. В сочинении заявлялось, что вероломство Екатерины коренится в ее происхождении от флорентийских Медичи. Все знают, что флорентийцы лгуны и воры, худшие из всех итальянцев. Что же касается самих Медичи, то они и вовсе происходят от «человеческого отребья»; простые торговцы, поднявшиеся за счет интриг и ухищрений. Екатерина «очень низкого происхождения… и французской знати не стоит ждать от нее ничего, кроме крайнего позора и разорения, пока ей разрешается править»[862] .
Подобные истории множились и продолжались. Однако сама Екатерина отказывалась отступать, погружаясь в собственный бездонный источник стойкости. Она полностью прочла «Великолепное рассуждение», но не стала искать и наказывать автора. Вместо этого французская корона выпускала свои пропагандистские сочинения, провозглашая королеву-мать «героиней». Происходившая из уважаемой «семьи Медичи, прославленной знаменитыми людьми», рожденная «Мадлен де Булонь из королевского дома Франции», Екатерина представлялась королевой королев, «примером для всех правителей»[863] . Она принадлежала к роду Бурбонов. В ней текла королевская кровь. Она была француженкой.
В минуты уединения Екатерина, возможно, оглядывалась назад, тоже рассказывая себе историю, отличную от той, которую изложили в «Великолепном рассуждении». В какой-то момент после трагедии Варфоломеевской ночи, она заказала художникам вклеить серию изящных портретов размером с ладонь в свой любимый молитвенник, который давным-давно подарил ей король Франциск I. В книге среди молитв появились портреты короля Франциска II и Марии Стюарт; короля Карла и его супруги Елизаветы Австрийской; супруга Екатерины короля Генриха II и ее свекра Франциска I. Там была ее дочь и дети дочери, теперь отпрыски Дома Лотарингии; там были и ее давно умершие младенцы Людовик, Жанна и Виктория. Марго, коронованная королева Наварры, появилась вместе с супругом – Генрихом, королем Наварры. Был и Филипп II с молитвенно сложенными руками, а рядом с ним Елизавета Валуа[864] .