Я еще не знала, что этот «зажравшийся хам» у входа в клинику уже набирал номер нашего главного врача, а на его губах играла хищная, торжествующая улыбка. Черный понедельник для меня был уже не за горами.
Мила
Осмотр Арины занял от силы минут двадцать. Мои первоначальные подозрения, подогретые праведным гневом Пантелеевны, к счастью для самой девочки, не подтвердились. Никаких ужасов «с хламидиями» там не было. А вот острая фолликулярная киста правого яичника на мониторе УЗИ светилась во всей красе. Ткани были напряжены, вокруг скопилось немного жидкости — классическая картина апоплексии в ходу, слава богу, пока без массивного кровотечения. Девочка действительно едва дышала от боли.
— Ну вот что, Ариша, — я сняла латексные перчатки и бросила их в урну, ласково погладив пациентку по плечу. — Ничего смертельного, но ситуация неприятная. Лопнуть она у тебя, слава богу, не лопнула, но сидит на честном слове. Прямо сейчас мы переводим тебя в дневной стационар. Положим на животик лед, Пантелеевна тебе поставит капельницу с транексамом и спазмолитиками, а к вечеру посмотрим. Если уплывет — отпустим домой на таблетках. Если нет — придется пунктировать. Договорились?
Арина, утирая размазанную по щекам тушь, послушно закивала. На кушетке, без своего грозного спутника, она выглядела совсем испуганным воробышком, а не роковой соблазнительницей.
— Людмила Ивановна, а... я точно не беременна? — тихо прошептала она, натягивая свои микроскопические джинсовые шорты.
— Точно. Можешь успокоить своего спутника, — отрезала я, усаживаясь за стол, чтобы выписать направление. — Пантелеевна, забирай пострадавшую, веди в палату. И проследи, чтобы наш кавалер не прорвался вслед за вами. У нас там женщины после операций отдыхают, его парфюм за версту всех на ноги поднимет.
— Сделаем в лучшем виде, Людочка, — Пантелеевна победно подмигнула, откладывая свое вечное вязание. — Я его, ирода, на порог палаты не пущу. Пускай там, у кофейного автомата, свой хвост распушает. Пошли, Аринушка, держись за меня.
Когда дверь за ними закрылась, в кабинете наконец-то воцарилась благословенная тишина. Я откинулась на спинку кресла, сняла очки и с удовольствием зажмурилась. Голова гудела. Этот человек умудрился за пять минут выкачать из меня столько энергии, будто я отстояла трехчасовую полостную операцию. Какая же поразительная, непробиваемая наглость! Думает, если у него часы размером с кухонный будильник, то перед ним все должны на задних лапках ходить?
Я взглянула на настенные часы. Половина третьего. До конца смены еще три часа, а запал уже иссяк.