А я тем временем нашёл нашего завхоза и удивил его неожиданной просьбой.

— Ты хоть раз заходил в эту кладовку? — хмуро отреагировал он, — там чёрт ногу сломит. И есть ли в ней хоть что-то для английского кабинета, я понятия не имею.

— Я не чёрт, — отговорился я, — и переломов не боюсь.

Выдал он мне ключик на цепочке и сказал, что он уж туда не полезет, так что всё сам, всё сам… Кладовка эта располагалась аккуратно напротив туалетов первого этажа и по первоначальному замыслу очевидно предназначалась для школьного радиоузла. По крайней мере такая табличка была прикручена на внутренней стороне двери.

Завхоз не соврал, чёрт здесь и в самом деле мог сломать ногу. Даже обе ноги при большом желании. Чего только здесь не было навалено на стеллажи, два стола и просто на пол, это уму непостижимо. Но я сделал невозможное и отыскал то, что собирался. Это был пульт управления теми коробками и ящик с наушниками при нём. Пульт был выполнен из той же оцинковки, что и обычные колхозные вёдра, имел 20 переключателей и столько же зелёных лампочек, ну и плюс какие-то индикаторы и два больших верньера в верхней части. И что самое удивительное, рядом с пультом обнаружилась папочка с подробнейшими инструкциями по его эксплуатации.

Вот за это дело я и засажу Васю Дубина, подумал я, отряхивая ладони. Как раз по его части работа… а тут и Софья объявилась — сказала, что тетрадки проверила и можно идти домой. А я помыл руки под краном и повёл её провожать.

— Давай сегодня перерыв сделаем, — сказала она мне, когда мы уже подошли к её бараку.

— И ке пасо (а что случилось)? — спросил я и она даже поняла, про что я.

— У меня начались эти самые дни… ну понимаешь о чём я?

— Вполне, — ответил я, — это на неделю примерно?

— Да, может чуть меньше… а ты пока со своей продавщицей определись. И с лингафонным кабинетом тоже.

— А ты определись с предложением директрисы, — ответил я, — насчёт комплексного образования по методу… ну назовём его методом Софьи Павловны.

— Наверно я соглашусь, — неуверенно отвечала она, — хуже, чем сейчас, всё равно не будет. А лучше вполне может настать…

— Ну и ладушки, — я было повернулся уходить, но неожиданно для самого себя задал последний вопросик, — а кто тебя связал-то тогда… ну в день митинга, может расскажешь наконец?

Лицо у Софьи пошло какими-то нехорошими красными пятнами, так что я уже и сам пожалел, что поднял эту тему. Но она быстро собралась и таки выдавила из себя:

— Тебе лучше этого не знать.

— И чья кровь была в спортзале, мне тоже лучше не знать? — продолжил её мысль я.