— Пойду ещё на подъездный агрегат посмотрю — вдруг там чего не то…
— А ты знаешь, где он находится? — удивлённо спросила Софья.
— Делов-то, — фыркнул я, — как спустишься в подвал, так слева возле стенки шкаф стоит. Ключ от подвала у меня есть… а шкаф, я надеюсь, не заперт — последний раз, когда я мимо него проходил, он нараспашку стоял.
И я открыл дверь и вышел на тёмную лестницу, на полу был белый прямоугольник от полной Луны — это было последнее, что я запомнил… очнулся не знаю, через сколько, всё на той же лестнице, залитой уже светом тусклой подъездной лампочки. На лицо мне лилась струйка холодной воды.
— Хватит, — сказал я в пространство, — я уже очухался.
Струйка перестала литься, и вместо неё раздался софьин голос:
— Господи, как ты меня напугал, — сказала она, — я уж и на улицу бегала, и скорую хотела вызывать — как тебя угораздило так ловко свалиться?
Я огляделся по сторонам, лежал я на ступеньках головой вверх, на спину больно давили рёбра.
— Походу это меня не угораздило, а угораздили, — сказал я, пытаясь принять вертикальное положение, — помогли мне в смысле.
Софья подставила мне плечо, и там мы доковыляли до дивана.
— А что это за листочек? — вдруг спросила она, беря в руки обычный клетчатый лист со стола, — я сюда ничего не клала, а ты?
— Я тоже нет, — сказал я, предвидя, впрочем, что там могло быть написано, — зачитай.
— Тут написано «Спасибо, Антоша, за книги. Надеюсь, больше не встретимся. Пока».
— А подпись?
— Нет никакой подписи, — упавшим голосом сказала Софья, после чего метнулась к книжному шкафу. — Все старинные книжки пропали, — сообщила она оттуда.
Такой хоккей нам не нужен
— Жменя, сукин сын, забрал, больше некому, — сказал я, держась за голову.
— Он же в психушке должен сидеть, на Июльских дней, — начала размышлять Соня, — я была там один раз по школьным делам, решётки у них очень надёжные и санитары крепкие ребята — как он оттуда выбрался-то?
— Он из 22 века, — напомнил я, — наверно у них там свои методы есть.
— Жалко книжки… — продолжила она, — мы озолотиться с ними могли.
— Я одну запрятал очень далеко, — сказал я, — предвидел такую ситуацию.
— И где же она?
— Извини, но не скажу — сдам с рук на руки нужным людям, — хмуро заметил я, — а то опять всё пропадёт.
— Ты меня что ли подозреваешь в пособничестве этому Жмене? — упёрла она руки в бока.
— Упаси боже, — отбоярился я, — конечно нет, но как говорилось в одном сериале, сегодня даже у стен есть уши.
— Ладно, — расслабилась она, — а что насчёт этих игрушек… пирамидки и всего остального — он их тоже забрал.