— Извините, — напротив нашего стола возник мужчина. — Я слышал, вы пели романс Лещенко, Петра Лещенко.

— Этот романс не только он пел, — ради справедливости сказал я.

— Да-да, верно. Но не могли бы вы ещё что-нибудь спеть из его репертуара?

— Да, Олег, спойте что-нибудь, — оживилась Марина. — И лучше не здесь, а там, где оркестр выступал.

— Меня там слышно не будет, — выходить в центр зала мне совсем не хотелось. — Там все равно микрофон не работает, ни усилитель, ни колонки.

— Ничего, ничего! Там акустика в центре хорошая. Пожалуйста.

Я взял гитару, и прошёл на место, где умолкла стереодека. Здесь на табуретках поставили два высоких канделябра, свечи создали атмосферу старины, будто мы переместились на пару веков назад, в усадьбу графа или князя. Впрочем. Архангельское, на территории которой и построили этот ресторан, как раз и был усадьбой князя Юсупова, которую большевики реквизировали. Правда, не снесли, а превратили в музей. Я притащил кресло и поставил между табуретками.

Медленно, сгорбившись, приволакивая правую ногу, подошёл тот мужчина, что просил исполнить романс Петра Лещенко. В трепещущим пламени свечей, бросающих неверный свет, я увидел, что это глубокий старик, с опущенными костлявыми плечами, на которых висел пиджак из отличной ткани, будто поникший флаг. Сквозь жидкие седые волосы прогладывала розовая кожа, лицо морщинистое, тяжёлые набрякшие веки, на худой шее — глубокие вертикальные складки. Я подумал, что уж этот старик точно мог носить бревно вместе с Лениным. Интересно, кем он был в Первую мировую? На чьей стороне воевал в Гражданскую?

— Какой романс вы хотите, чтобы я исполнил? — спросил я.

Старик закашлялся, прочистил горло и проговорил скрипучим, сиплым голосом:

— «Моя Марусечка», пожалуйста, молодой человек, — дрожащими руками залез в карман, вытащил купюру, протянул мне.

— Тут скрипка нужна, — задумался я, отстранил руку старика, но тот резким движением всунул мне в карман пиджака. — Гитары мало будет.

— Ничего, ничего, пусть будет гитара, — с радостью пробормотал старик.

— Скрипка нужна?

За столом, где ужинали музыканты ансамбля, развернулся к нам длинный худой парень с густой шевелюрой русых волос. Вскочил, оказавшись около оркестровой ниши, вытащил скрипку. Приложил к плечу и энергично сыграл проигрыш «Марусечки».

— Виртуоз, Паганини, — искренне восхитился я. — Как звать?

— Алексей. Алёшка, — представился он, опустив скрипку, снисходительно улыбаясь.

— А меня — Олег, будем знакомы, — я протянул ему руку, которую он сжал тонкими, длинными, но сильными пальцами. — Зачем же ты в кабаке лабаешь? Тебе прямая дорога на конкурсы.