— Ах ты мой, хороший, Артём Викторович, — заплетающим языком произнёс мент.

Раскрыв широко руки, пошёл навстречу улыбающемуся Хозяина.

— Вадим Иннокентьевич, дорогой! — тот раскрыл объятья, они обнялись, похлопали друг друга по спинам. — Не в обиде, что столько бабла уронил сегодня?

— Да ты что⁈ — явно искренне воскликнул мент. — Да я этого бабла сделаю в два раза. Но за такое удовольствие я готов платить хоть каждый день. Это твой победитель? — махнул головой в мою сторону. — Ты учитель?

— Да. Учитель физики.

— Это заметно. Всё рассчитал? Я смотрю в свою биноклю, как твой парень проходит все светофоры, загляденье. Красиво. Ну пойдём, обмоем твою победу.

— Нет, извините. Я домой. Мне завтра в школу.

— В школу? Ты серьёзно? — коротко хохотнул Вадим Иннокентьевич. — Да ты сегодня небось взял куш в три твоих годовых зарплаты. Нет? Ну ладно, ладно. В следующий раз. «Полковник Осокин», —он протянул мне руку лопатой. — Если что, обращайся.

Я мчался домой по широкому почти пустому проспекту, вылетел на Ленинградку, пронёсся мимо моста через Москва-река. Сердце билось где-то у самого горла, я никогда не ощущал себя более счастливым, чем в эту ночь. Оставил мотоцикл в гараже, и направился к своему подъезду.

Людка спала одна, когда я заглянул осторожно в большую комнату, услышал ее «хр-рр». Ушёл в свою комнату и ещё раз пересчитал деньги в конверте, не веря до конца, что победил. И перед глазами так и неслась широкая серая лента проспекта, свет уличных фонарей вливался через стекло шлема, чуть размытой пеленой. Мелькали светофоры, редкие машины, грузовики, фургоны, развозившие продукты.

Едва добрался до своего продавленного дивана, как провалился в сон, словно нырнул на самое дно глубокого колодца. И снилось, что мчусь на мотоцикле по краю «горизонта событий» чёрной дыры. И дух захватывает от невероятной красоты Вселенной: вспыхивающих и гаснущих квазаров, золотых гроздей созвездий и мерцающего в молочной дымке закрученного в пружину Млечного пути.

Звонок будильника прозвучал, как громкий набат. Бросив взгляд на циферблат, я с неохотой вылез из тёплой постели, принял душ и отправился на кухню. Людка уже была так, готовила завтрак. Выставила передо мной тарелку с гречневой кашей и кусочками мяса в пряном соусе, чашку кофе, и впервые за долгое время я увидел на её лице улыбку, а не злобную гримасу.

— Съездишь сегодня к Глебу? — поинтересовалась она, и в голосе я услышал нечто смахивающее на заискивание, что заставило едва заметно улыбнуться.

— Съезжу.

Самому стало интересно, зачем Людка сосватала меня, как репетитора. Не скажу, что меня прельщало это занятие. Терпеть не могу учить тупиц. Ты пытаешься втолковать им простейшие истины, а они смотрят на тебя пустыми глазами.