— Туман! Дашь домашку списать?

Рядом оказался высокий парень с модной стрижкой, голубоглазый, с пробивающимися над верхней губой усиками.

— По какому предмету? — вырвалось у меня.

Парень удивлённо взглянул:

— По математике, конечно. А ты что думал?

— Держи, — я прижал портфель к стене, открыл и вытащил тетрадку.

И ноги сами понесли куда-то по коридору, мимо таких же, как я школьников, кто-то с красными галстуками, часть со значками октябрят и комсомольцев, но все одеты в старомодную школьную форму. Только один парень попался навстречу в настоящей гимнастёрке, с застёгнутыми на пуговицы кармашками на груди.

Класс с рядами парт, старых, с откидывающейся черной крышкой, круглым углублением для чернильницы и длинным для ручек. Где моя парта? А вот же она, у окна.

Парень, что просил списать, подбежал ко мне и бросил передо мной тетрадку.

— Я все списал, кроме последней задачки.

— Почему?

— Да ее никто не решил. Кроме тебя. Я и объяснить не смогу.

В класс прошёл мужчина, чем-то похожий на совсем молодого Василия Шукшина, в тёмных брюках и рубашке, но в светлом пиджаке, оглядел нас из-под очков в черной широкой оправе. Подошёл ко мне и взял тетрадь. Полистал. Взглянул как-то напряженно и хмуро:

— Туманов, иди к доске. Напиши решение этой задачи на доске. Сам. Без тетради.

Я вышел к грифельной доске, взял мел. Быстро написал условие задачи и решение. Отряхнув руки, развернулся к классу.

— Скажи, Туманов, кто помог тебе решить эту задачу?

— Никто. Я сам решил.

Учитель прошёлся мимо меня к двери, вернулся к окну. Присев на широкий подоконник, сложил руки на груди.

— Не мог ты ее решить сам. Там ошибка в условии была.

— А я понял и исправил, — спокойно, с достоинством, не отводя прямого взгляда от мужчины, ответил.

— Хорошо. Вот тебе ещё одна задача. Если не решишь при мне. С золотой медалью можешь распрощаться. Не люблю лгунов.

В душе всколыхнулась обида и злость. Взяв тряпку, стер прежнюю задачу. Написал условие той, что показал учитель. Задумался над решением. И в голове билась мысль, почему я в школе? Ведь я окончил университет, защитил диссертацию, и не могу решить одну простую задачу.

И тут поразила странная тишина, перестали скрипеть парты, смолкла болтовня, не стучала ветка разросшегося дерева. Я обернулся и замер.

Все ученики, словно в воздухе растворились. Исчез строгий учитель математики.

За партами в чем-то тёмном сидела Ратмира Витольдовна, и ее сестра. С бледными, восковыми, словно потерявшими все краски лицами. Я вздрогнул, выронил мел.

И проснулся.

Присел на диване, потёр лицо руками. Отнял их и понял, что вновь вернулся в тело 33-летнего мужчины. К чему этот сон? Почему он выглядел так реалистично, со звуками, запахами, мельчайшими деталями? На часах — восемь. Надо погладить костюм, лучший, принять душ, поесть. Сосало под ложечкой, низ живота скручивало, пытался отогнать страх, но получалось это плохо.