— Чтобы пойти в первых рядах их орды принимая самые тяжелые удары ромейских армий на себя, а потом лезть на стены получая на свои головы кипяток, смолу и камни? — криво усмехнулся Коман.

«Действительно, чего это Лех так опростоволосился? — тоже удивился Рус. — Как-то это не похоже на него…»

— О, нет, — Лех улыбнулся Коману широко и приветливо, отчего представителя волынян перекосило. — Нет и еще раз нет, для таких безусловно героических подвигов есть другие претенденты. Принимать на себя первые удары и лезть на стены станут гепиды и лангобарды. Думается мне, что в ромейских городах мы получим гораздо больше добычи, чем пойдя войной на авар, ведь тогда придется делиться с гурами и аланами.

Послышался согласный гул. Многие вожди удовлетворенно кивали головами. Богатой добычи хотелось всем.

— Это если они согласятся на союз с нами и пройдут через наши земли не учинив непотребств, — снова дал о себе знать Рус.

— Думаю, мы сможем их убедить не шалить на наших землях. Ведь с нас по сравнению с ромеями взять нечего, — тут же отозвался Лех. — А мы все-таки та сила с помощью которой им будет легче сначала покорить гепидов и лангобардов — ромейских союзников.

— Это если они еще захотят воевать с ромейской империей…

— Ну, тут ты сам правильно заметил, что ромеи не смогут им дать достаточно земли и начнутся конфликты, как с самими ромеями, так и с их союзниками, исторический пример тому есть — нашествие гуннов, так что можно им это объяснить, приведя пример их предшественников, и сразу натолкнуть на мысль именно силой захватить себе нужные земли. А чтобы это получилось легче, с нами нужно заключить союз, чтобы не терять попусту в войне с нами своих воинов. Может мы и проиграем им в итоге, но результатом войны станет взаимное ослабление и удар по Ромейской империи окажется не столь сокрушающим, что в свою очередь приведет к тому, что империя быстро оправится и начнется долгое изматывающее противостояние. Вряд ли аварам это нужно. Так что если они не дураки, то должны согласиться на союз с нами.

Рус искоса оглядевшись по сторонам понял, что эта идея вождям нравится с каждой минутой все больше. Озвучивать свой план по большому счету было бессмысленно, он уже видел, что к нему отнесутся с прохладцей почти как к плану Истра. Вожди уже в своих мечтах видели блеск награбленного ромейского золота и прочего добра. Но озвучить план все же требовалось…

— Рус? — приподнял бровь Пан.

— Да отец… сейчас.

Рус несколько неловко, поморщившись от стрельнувшей острой боли в без того постоянно ноющей ране, вышел к костру на костылях, что ему сделали по его эскизу.