Но это, как бы цинично ни звучало, были плевые потери по сравнению с тем, скольких только его отряд отправил на свидание с духами предков кутригуров. В девяти стойбищах выбили около пяти сотен человек, расстреливая из луков, коля копьями, дротиками и боевыми плетьми.

После того, как происходила полная зачистка стойбища, собирали собственные стрелы, меняли им наконечники из запасных и шла быстрая мародерка. Единственное что разрешалось — взять в качестве трофеев, это оружие и конечно же доспехи, хоть и мало было бронек, только лишь у богатых и знатных степняков, но все же имелось, вот это все распределяли между собой с помощью жребия — воли богов. Рус ввел такое правило, чтобы претенденты не передрались между собой и не затянули процесс перераспределения.

Просто мешок с черными камешками по числу воинов коим требовалась обновка из которого изымалось количество камней равное обнаруженному количеству комплектов доспехов и добавлялось такое же количество белых камешков. А чтобы не возникла потасовка за очередность, кто первым тянет жребий, то это определили еще перед вторжением. Тут Рус просто своей волей определил, что кто первым прибыл на его зов тот первым и тянет.

С луками проще, их давали в порядке очередности от лучших стрелков к худшим, что так же определили еще до похода на тренировочных стрельбах.

Так что постепенно бойцы обрастали какой-никакой защитой от усиленных кожанок и кольчуг до лямелляра с ламинаром и даже кирасами и более-менее нормальным оружием: мечами и саблями, ножами и топорами, не говоря уже о пресловутых луках, снимали наконечники с копий и дротиков.

В последнем на сегодня взятом уже в глубоких сумерках десятом стойбище Русу пришлось немного открутить гайки, дав молодым воинам возможность спустить пар и разрешить им «повеселиться». Пережимать с дисциплиной сейчас точно не стоило, это все-таки не полноценная армия с вбитой в подкорку послушанием, и если сейчас не дать им того, чего они хотят, то завтра начнутся проблемы с управляемостью и охреневшие от убийств молодые бойцы, от бурлящих в крови адреналина и гормонов могут забить на него болт и тогда вся операция пойдет псу под хвост. Собственно, так он инструктировал своих братьев воевод, чтобы они к вечеру дали людям послабление. Так что сейчас повсюду слышали женские крики, так и радостные вопли самих воинов дорвавшихся до «сладкого».

Но тут, как говорится, такова жизнь или горе побежденным.

Мучился ли он угрызениями совести слушая все эти вопли и стенания? Ведь столько народу убито, а завтра будет убито и изнасиловано еще больше? Ну или меньше, тут как пойдет, но в совокупности все же больше…