— Что будем делать, Финист?

— Пока ничего, Уголек.

— Но он же может…

— Значит будем более бдительными, чтобы не смог.

— Опасно…

— Есть такое дело.

— А может все-таки мы сами…

— Нет.

— Но почему⁈ — вспыхнула его младшая сестра, вскочив из-за стола. — Ты бы видел его, в тот момент когда он смотрел на разыгравшееся сражение! Он ждал, когда ты погибнешь! Тем более что вожди тебя поддержат.

— Еще не время.

«Мавр еще не сделал свое дело, — подумал Рус. — А мне этим заниматься в лом».

Не хотелось ему мараться с подчинением славян.

— Все перегибы с восстановлением власти и подчинением оставшихся славян останутся на Лехе и не будут иметь ко мне никакого отношения, — все же пояснил он свою медлительность.

— Вот оно что! — усмехнулась, враз успокоившаяся Ильмера. — Но момент все же упустим. Лех подчинив оставшиеся племена, вновь станет авторитетен.

— Не без того. Но мне кажется, что Лех сам нам предоставит в будущем отличный повод свести с ним счеты.

— Возможно, — кивнула Ильмера. — Особенно если его спровоцировать, что не составит большого труда.

— Именно. Так что сидим тихо и не дергаемся.

— Я поняла.

Немного выждав и дождавшись подошедшие с Припяти отряды, состоящие наполовину из ятвягов, Лех принялся восстанавливать свое реноме. Сначала вернул под свою руку бывших союзников с казнями вождей и изгнаниями второстепенных лиц. При всем желании ничего противопоставить Леху они не могли. Сначала потеряли воинов сражаясь вместе с Лехом, потом потеряли воинов сражаясь против Леха…

Как только позволила ледовая обстановка, пан подтверждая свое прозвище, львом обрушился на западнославянские племена словно на стадо каких-то травоядных, чьи представители учавствовали в боях на стороне лютичей. Да и прочих до кучи подгреб под себя. Чего теперь мелочиться?

Разрозненные и мелкие по численности они в принципе ничего не могли противопоставить армии Леха и склонялись, признавая себя вассалами пана обязуясь выплачивать дань-налог и конечно выставлять воинов по первому зову. Тем более что у них как раз воинов еще было в достатке.

Собственно, собрав силы со всех подвластных племен Лех во второй половине зимы вторгся на земли лютичей. Действовал он со своими врагами жестко, даже жестоко — люто. Шла натуральная резня и кровь лилась рекой. Месть как она есть и все это понимали и принимали, собственно говоря, поступи он иначе и его посчитали бы слабаком.

Чтобы это крупнейшее племя через какое-то время оправившись от потерь вновь не начало мутить воду, и поскольку обратить рабами их было нельзя, то он просто раздробил его и расселил рода в разные концы своей нарождающейся державы.