Как бы там ни было, к вечеру, когда установился штиль и гребцы окончательно выбились из сил, пройдя чуть больше ста километров, дошли до места впадения в Дон какой-то крупной реки с правой (восточной) стороны. Рус лишь каким-то чудом вспомнил, что этот приток называется Маныч.

Результат, мягко говоря, оставлял желать лучшего.

Ему оставалось надеяться, что не выбьется из общего плана за счет сэкономленных за счет шторма дней. Но что-то ему подсказывало, что выбьется.

«Завтра, если повезет и будем идти с прежней скоростью при попутном ветре, доберемся до Северского донца, а это всего треть дистанции, если не четверть», — подумал он, окончательно падая духом.

По крайней мере становилось понятно, почему купцы предпочитают не соваться в речные акватории.

Идея поймать языка-авара ему окончательно разонравилась.

— Всадники, — указал Славян рукой в степь.

В паре километрах от них, действительно виднелось три всадника. Приблизившись к судну, они покрутились, посмотрели и ускакали обратно. То ли пастухи, то ли дозорные. Все-таки река — граница между территориями племенных союзов кутригуров и утигуров, а они сейчас на левом (восточном) берегу Дона, то есть в зоне ответственности утигуров. До этого момента аборигенов как-то не встречали, что даже удивительно.

«Но это не значит, что нас не видели», — подумал он, решая, как поступить.

Тут было два пути, или отчалить и переместиться на западный берег, либо дождаться делегации от местных. Они ведь не обязательно проявят агрессию и попытаются захватить судно.

С их стороны это будет слишком самонадеянно, ибо вряд ли смогут выставить больше полусотни воинов, да и должны понимать, что судно в любой момент может отчалить, оставив их с носом. А значит с большей долей вероятности следует ожидать мирного разговора и торговли.

Рус уже продумал легенду.

Степняки числом в два десятка человек появились часа через два к самому закату, когда все успели поужинать.

Количество гостей и их спокойное поведение, сразу дало понять, что боевых действий не будет.

— Кто вы⁈ — спросил степняк лет сорока в богатом ламеллярном доспехе. — И что делаете на моей земле⁈

— Купцы, уважаемый! — чуть склонился Рус, что специально переоделся шмотки торговца для выбранной роли.

Пришлось даже подискутировать на эту тему с братом и сестрой, заодно объясняя свои мотивы дружинникам, что так же могли понять его не так.

— Я же не собираюсь становиться торговцем, это просто маска, военная хитрость…

Вообще не сказать, чтобы Рус был полиглотом, но помимо ромейской греко-латинской мовы, ведал и язык главных врагов славян — гуров. Собственно, не сильно он отличался от славянского, все-таки гуры это те самые протоболгары, так что разница была как между современным русским и скажем белорусским языками.