— Ах ты ж! — картинно возмутилась Лара, игриво пихнув тигрицу локтем. — Только послушайте эту чистюлю, с тигриных ушей которой шерсть так и сыплется!

— Подумаешь! — фыркнула Забава, гордо вскинув подбородок. — За все время, что мы делим постель, от меня от силы десяток волосков отвалилось. Так что не надо тут наговаривать.

— Да ладно, не меньше сотни.

— Преувеличиваешь.

— Ладно-ладно, возможно, — сдалась охотница, улыбаясь.

— Но я все равно дорожу тобой, — мягко сказала Забава, и добавила, лукаво взглянув на меня. — Как и наш повелитель.

Они обменялись теплыми улыбками.

Три жены это уже само по себе серьезное испытание для любого мужчины, но то, что они так хорошо ладят между собой, значительно облегчало мне жизнь. Их дружеская перепалка была скорее игрой, чем настоящим конфликтом. Я достаточно хорошо изучил каждую из них, чтобы отличать подлинное недовольство от безобидного подначивания.

Конечно, все могло измениться в любой момент. Женская натура непредсказуема, но на то я и повелитель, чтобы гасить подобные конфликты в зародыше и поддерживать баланс в своем доме.

Размышляя об этом, я почти не заметил, как мы углубились в лабиринт дощатых настилов и шатких мостков. Вокруг открывался потрясающий вид на залив, где бесчисленные торговые суда лениво покачивались на волнах. Соленый бриз освежал лицо, а крики чаек смешивались с гомоном толпы.

«Пьяный Конь» встретил нас знакомым полумраком, хотя до полудня было еще далеко. Тролль-вышибала у входа бросил на нас тот же тяжелый, подозрительный взгляд, что и в первый визит. Узнав Лару, он молча кивнул и посторонился.

Внутри лишь несколько редких посетителей одиноко цедили выпивку за дальними столами. Зато Брут, гном-бармен и владелец заведения, как всегда стоял на своем посту за массивной дубовой стойкой.

— Лара! — громыхнул он, с шумом ставя на стойку протираемый им стакан и едва не разбудив дремавшего тут же, уткнувшись лбом в дерево, гоблина. — А я уж думал, ты совсем из города смылась!

— И да, и нет, — уклончиво ответила она, улыбаясь.

— Вот как? — он удивленно приподнял густую бровь и перевел взгляд на меня. Его бородатое лицо расплылось в широкой улыбке. — А ты! Где твой мелкий бес, Кузьма? Я бы с радостью устроил ему прием по высшему разряду в один из наших оживленных вечеров. Уверен, он бы тут всех на уши поставил!

— Дома остался, к сожалению, — улыбнулся я в ответ. — Но, думаю, если намекну ему на ящик Моронского крепленого, он тут же примчится.

— Ха! Да он единственный, кто эту дрянь пьет! Но ради такого гостя я хоть сейчас закажу свежую партию.