Если она действительно мавка, почему я все еще жив? И почему пещера так ярко освещена огнем? Уж эти твари должны были бы держаться от пламени как можно дальше, это я уже выяснил.

Как бы то ни было, мое агрессивное движение ее, похоже, нисколько не беспокоило. Тварь просто продолжала сидеть в своем импровизированном бассейне, смерив меня долгим, изучающим взглядом, пока я держал ятаган наготове, готовый к любой неожиданности.

Она шевельнулась в воде и медленно поднялась, ступив на каменистый край своего маленького бассейна. Стройная, лет двадцати, ростом около ста шестидесяти. Девушка была совершенно обнажена, если не считать узкого куска кожи вокруг талии. Упругие груди, подтянутый живот, длинные ноги — за такое тело земные модели душу продали бы. Но удивительней всего была ее светло-голубая, почти прозрачная кожа и заостренные уши, выглядывавшие из-под густых волос цвета воронова крыла.

Однако, несмотря на ее поистине поразительную, почти совершенную красоту, меня к ней совершенно не тянуло. Не было этой сверхъестественной хрени, как с мавками в Топи Забвения.

Если какое-то влечение и было то скорее от моего мужского естества и любопытства, чем от магии. Всё же дамочка была огонь…

Она неторопливо подошла к импровизированной постели из тряпья и кожи, подняла грубый кусок ткани и обернулась им, скрывая наготу. Смерила меня долгим, оценивающим взглядом с ног до головы.

— Меч нет, — наконец произнесла она, затем кивнула на огонь, где все еще жарилась рыба. — Голодный?

Я перевел взгляд с девушки на аппетитно шкворчащую добычу, затем снова на нее. Немного опустил ятаган, но из рук не выпускал.

— Да. Поесть сейчас не отказался бы.

Она коротко кивнула и направилась к кострищу, грациозно покачивая бедрами. На ходу поправляла ткань, чтобы не сползла. Я следил за каждым движением. Опустившись на колени спиной ко мне, она ловко перевернула рыбу на вертеле.

— Иди, — сказала мягко, почти мурлыча. — Ешь.

Я еще больше опустил ятаган и подошел к огню, встав по другую сторону от нее. Внешне бдительность ослабил, но готовность к бою сохранил. Мало ли что у неё на уме. Может, тактика такая — отвлечь, а потом пустить на шнурки. Хотя то, что очнулся живым в ее пещере, намекало на определенную безопасность. Но все равно, обжегшись на молоке, на воду дуешь.

Тем временем голубокожая девушка, похоже вытираться совершенно не собиралась. Ее лицо и волосы все еще были покрыты мелкими капельками влаги, отчего ее необычная кожа таинственно поблескивала и переливалась в плещущем свете костра.

Она сняла рыбу с огня и аккуратно положила по одной на пару небольших, плоских каменных плит, затем одну из них протянула мне.