А тем временем концерт продолжался, Элза и Сергей царили на сцене, ансамбль высекал из инструментов искры. Кто-то из зрителей вылез в проход и пытался танцевать, хоть никто и не имел понятия, как полагается танцевать под ЭТО. Такого филармония, принимавшая лучших классических музыкантов Союза, ещё не видывала. В антракте зрители сами вынесли все приставные стулья в фойе, чтобы не запинаться. Во время второго отделения между рядами неуклюже топтались, пытаясь попасть в ритм, предсовмина республики Масымхан Бейсебаевич Бейсебаев, известный дирижёр Семён Осипович Дунаевский, знаменитый поэт Михаил Васильевич Исаковский. Лучше получалось у лётчика-космонавта Владимира Комарова, футболиста Юрия Севидова, начинающего хозяйственника Володи Жириновского. Больше всех повезло тем, кто был с жёнами — можно было просто обняться и потихоньку или побыстрее кружиться или приплясывать. Среди таких пар были, к примеру, Александра Пахмутова и Николай Добронравов. Всем было ужасно весело, но к середине второй части концерта многие с непривычки утомились. Элза заметила, что публика рассаживается по креслам и, похоже, готова немного погрустить. Знак ансамблю, и начинается тихое, страстное, с тревожными нотами вступление. Первой плачущую песню завела скрипка, а за ней вступил полный печали голос:

Опустела без тебя земля…

Это была любимая песня Владимира Комарова. Бесстрашного космонавта будто схватила прямо за сердце холодная, колючая лапа. Уж на что трогательно пела «Нежность» Майя Кристалинская — но сейчас ему казалось, что он снова на орбите, и ему поёт вся планета, как любящая и любимая женщина, мама, дочка. Электрогитара в руках молодого усатого парня рыдала — он и не представлял себе, что такие звуки вообще существуют на свете. Когда песня закончилась, Володя схватил за плечо Юру. Друг посмотрел на него — всё лицо у Гагарина было мокрое.

— Юрка… Я как представил себе, что вот все здесь, на земле, и нас ждут, и надеются. А нас нет…

В соседнем кресле, смотря перед собой невидящими глазами, сидел Пётр Миронович Тишков. У него что-то мешалось в горле, и он никак не мог это проглотить. «Письмо от Якова». Маша… Вика. Спасибо тебе, Вика, что заставила дурака. Спасибо, что они есть.

Интермеццо тринадцатое

В маршрутке:

— Передайте на билет.

— А волшебное слово?

— Снип снап снурре, снурре базилюрре.

— Нет лишнего билетика? — всем надо. Тысяча человек столпилась на лестницах перед колоннами стадиона «Динамо» в Москве.

Нет лишних билетов. Правда, вон какой-то жучило попытался продать — толпа нахлынула, но билет «товарищ» реализовать не успел. Ему умело завернули руки и под недовольный гул болельщиков потащили к стоящему внизу «воронку».