— Ясное дело. Инициатива имеет инициатора. Только мне помощь не помешает.
— Кто-то конкретно, Георгий Максимилианович? Опять Тишков? — надул губы Шелепин.
— Пётр-то? Нет, он хоть и не полный кретин, но в делах национальностей профан — правда, вот в этот раз правильный вопрос поставил. Ну, вопросы-то мы все можем задавать. Ответы нужны. А мне нужны Микоян, Шепилов и Каганович.
— Ого! Вся сталинская гвардия. Ну, с Микояном не вижу проблем, Анастас Иванович — член ЦК. Забирайте его в свой комитет. А Шепилов, он в Киргизии?
— Нет, Александр Николаевич, он сейчас работает археографом в Главном архивном управлении при Совмине СССР.
— Его нужно вводить в ЦК?
— Пока рано. Посмотрим, не потерял ли Дмитрий Трофимович хватку — больше десяти лет прошло.
— А Каганович? Он чем сейчас занимается?
— Он у нас сейчас персональный пенсионер союзного значения и считается высланным в Калинин, но живёт на самом деде в Москве. Леонид Ильич на это самоуправство Лазаря Моисеевича рукой махнул. Забрасывает моё ведомство прошениями о восстановлении в партии. Я с ним на днях виделся. Рвётся в бой, — усмехнулся Маленков.
— Хорошо, забирайте и этого. Да и на самом деле нужно его в партии восстановить. Только в репрессии не скатитесь, — Шелепин устало махнул рукой.
— Ну вот и славно! — поднялся Косыгин. — С играми закончили. На повестке дня есть и гораздо более серьёзный вопрос. Китай. На кого мы будем ставить?
Глава 18
Интермеццо шестнадцатое
Залезает вор в квартиру, начинает собирать вещи. За всем этим наблюдает попугай в клетке и говорит:
— А Кеша все видит, а Кеша все видит.
Вор накрывает клетку одеялом. Попугай:
— А Кеша не попугай, Кеша бульдог.
Бывший старший лейтенант Махамбет Нурпеисов доехал до дома, где жил дядя Миша, и увидел во дворе такой же УАЗ. Ну конечно, ведь у подполковника два советских вездехода. Махамбет уже хотел было поставить вторую машину рядом, но во дворе было полно людей — вечер, прохладней стало, пенсионеры и пионеры, только со школы вернувшиеся, заполнили двор и весело галдели. Одни обсуждали первые уроки — только ведь учебный год начался, а вторые, понятно, — объявленное снижение цен на сахар и конфеты.
Пришлось проехать пару дворов и свернуть в третий. Там ситуация была та же самая: сидели на скамейках бабульки, носились пацаны, прыгали, играя в классики, девчонки с ногами-палочками и руками-веточками, а ребята постарше резались в карты за вкопанным под тополями столом. Ситуация та же — но ни его, ни машину дяди Миши тут не знали. Махамбет спокойно припарковался рядом с «москвичом» и, поигрывая ключами, пошёл назад к дому подполковника. Подъезд он помнил точно — крайний. И расположение квартиры на лестничной клетке не забыл — тоже крайняя, прямо у лестницы, а вот второй или третий этаж — запамятовал.