Одним из достоинств капсюльного револьвера Кольта является возможность быстро сменить барабан и продолжать огонь, чем я успел несколько раз воспользоваться, прежде чем сообразил, что остался без боеприпасов. То есть порох и пули у меня имелись, но вот кто бы их зарядил…

Теперь, по прошествии времени, мне трудно сказать, какой смысл был в моей пальбе? Но тогда, в горячке боя, когда со всех сторон гремели выстрелы, свистели пули и кричали раненые, такой вопрос просто не приходил в голову. Передо мной были враги, и я просто не мог удержаться от соблазна спустить курок. Имелся ли от этого хоть малейший прок, бог весть! Думаю, в кого-то выпущенные мной пули все же попали…

В любом случае, когда мое внимание отвлек Лихачев, барабан револьвера оказался пуст.

— Константин Николаевич! — буквально прокричал он мне на ухо. — Нас обходят! Вам нужно уходить!

— Что ты такое говоришь? — отмахнулся я, ища глазами денщика. — Рогов, что б тебя, где ты лазишь? Заряди кольт…

— Французы!

— Где?

И вот тут в очередной раз случился момент истины. Стоило мне повернуть голову, как в глаза буквально бросились плотные цепи вольтижеров в коротких синих шинелях, с заправленными за пояс полами и в красных штанах. И что самое ужасное, они были так близко, что ничего поделать было уже нельзя…

К счастью, Лихачов, в отличие от вашего покорного слуги, голову в горячке боя не терял, продолжая наблюдать за окружающей обстановкой. И потому сумел заметить появление врага. Более того, он успел снять с фронта одну из рот и развернуть в сторону наступающего противника. И только после этого озаботился спасением высокопоставленного придурка, забывшего, что он генерал-адмирал Российского флота, а не ганфайтер на Диком Западе!

Тогда нас в очередной раз спасла скорострельность американских винтовок, дай Бог здоровья мистеру Шарпсу, придумавшему, и капитану второго ранга Шестакову, закупившему для нас это великолепное оружие. Наловчившиеся быстро заряжать их морпехи обрушили на подошедшего практически в упор противника целый град пуль. Те, разумеется, отвечали, но, выстрелив один раз, могли надеяться только на штыки.

У русских матросов их не было, так что приходилось стрелять, и только когда наступающие, неся при этом огромные потери, добрались-таки до заслона, в ход пошли приклады, тесаки, а кое-где даже и кулаки.

Сообразив, что все равно не успею зарядить револьвер, я вытащил из ножен только мешавшуюся мне до сих пор саблю и злобно оскалился. Вы хотите увести меня отсюда? Попробуйте!

Каким-то чудом увернувшись от едва не пропоровшего мое бренное тело штыка, ответным ударом полоснул его по выглядывающей из воротника шинели шее и, как ни странно, сделал все правильно. Кровища брызнула во все стороны так, что окатила вашего покорного слугу с головы до ног. Впрочем, об этом я вспомнил позже, когда пытался смыть с себя отвратительную засохшую грязь. А пока нашел глазами себе новую жертву и с размаха всадил ей свое оружие прямо в живот.