— Замужество его дочек не твоя печаль! А человек он верный и даже отразил первый натиск до твоего прибытия. Решено, быть ему генералом!

— Тогда уж и кавалером военного ордена. В храбрости Якову Андреевичу не откажешь. А орденами он обойден.

— Будь, по-твоему. А что скажешь, про адмирала Мофета?

— Если вам любопытно мое мнение, то он настоящий государственный муж, самое место которому в Государственном совете или Сенате!

— Подальше от морских дел? — с интересом взглянул на меня правильно все понявший царь.

Я же в ответ, лишь развел руками.

— Вендт? — продолжил Николай.

— Храбр, умен, опытен. Заслуживает самой высокой оценки. Но при всем при этом он больше финн, чем русский генерал.

— Все они таковы.

— Не все. Взять хоть подполковника Котена.

— Видел представление на него. Дельный офицер. Ладно, обо всем этом еще будет случай потолковать. Теперь же расскажи мне об изменниках.

— О ком?

— Солдатах, нарушивших присягу!

— Их было немного. Все из рабочей роты. Прошу простить мне мою дерзость, но я полагаю, что не стоит подвергать этот досадный инцидент слишком широкой огласке.

— Иудеи?

— Они самые. Но справедливости ради, хочу отметить, что далеко не все из них поддались на посулы неприятеля. Большая часть нижних чинов, не исключая кандальников из арестантской роты, проявила ревность к службе и преданность вашему величеству.

— Каторжане тоже? Однако!

— Именно так. Многие просили дать им оружие и храбро сражались. Посему, прошу не отказать в моем ходатайстве о смягчении приговоров.

— За этим дело не станет. Всех кроме душегубцев помиловать и в войска. Тем же скостить срок заключения в половину. Что же до евреев, накажи их сам, как знаешь.

— Слушаюсь!

— Теперь давай поговорим, о более приятных вещах. Одержанная тобой победа столь велика, что уж и не знаю, как ее отметить. Так что проси чего хочешь!

— Ваше величество, Господь и без того выше всякой меры облагодетельствовал меня, дав родиться вашим сыном. У всякого великого князя с рождения есть все, о чем другие не смеют даже мечтать. И теперь я лишь возвращаю свой долг.

— Вот значит, как… эх, Сашка-Сашка, что ж ты к Виктории не посватался! [3]

— Государь, я…

— Знаю! Против брата не пойдешь, хоть мне уж и нашептывали, что ты порфирородный и превосходишь его умом и характером. Однако на все воля божья…

— Государь, — внезапно решился я. — Мой брат и впрямь не самый решительный человек. Так помогите ему!

— О чем ты?

— Вам вероятно известно, что, по моему мнению, главной бедой России является рабство. Отмените его своей волей. Осчастливьте свой народ. Не оставляйте сыну эту мерзкую язву на теле нашего отечества!