— И какого черта он на меня напал?

— Полагаю, это все-таки недоразумение. Судите сами, оружия при нем нет, ни в чем предосудительном доселе не замечен…

— Тогда какого, пардон, хера!

— Рискну предположить, будет просить за родственников.

— Кого?

— Молодой человек не так давно женился, на прелестной барышне из хорошей семьи. Загвоздка только в том, что ее батюшка был осужден и сослан за связь с участниками декабрьского восстания.

— Хочет за тестя просить?

— Вряд ли. Тот умер лет пятнадцать тому назад…

— Час от часу не легче! В общем, так, сударь мой! — повернулся я к молодому человеку, на скуле которого уже начался наливаться синяк. — Либо ты мне сейчас все без утайки расскажешь, либо поедешь к родне в Сибирь! Итак, что тебе от меня нужно?

— Ваше императорское высочество, — начал тот. — Все дело в том, что я не только сам пишу, но и внимательно слежу за прессой, причем не только отечественной, но и заграничной. Особый мой интерес вызывает развитие электрической связи и новостных телеграфных сообщений от главных европейских агентств Гаваса, Вольфа и Рейтера…

— Поздравляю! А за портьеру зачем забрался?

— Хотел встретиться и предложить вашему благосклонному вниманию проект…

— Понятно. Очередной прожектер…

— Дайте мне договорить, — взмолился Трубников. — Узнав, что ваше высочество приглашает на собрания представителей прессы, я понял, что во всей России, а быть может и мире вы один в состоянии оценить мое предложение. Все началось после захвата «Валориуса». У нас мало кто об этом знает, но в иностранной прессе разразилась целая буря. Одни восхищались храбростью русских моряков, другие открыто насмехались над англичанами, кто-то радовался, многие печалились, но равнодушным не остался никто!

— Продолжай.

— Замечу, в европейских газетах много известий из действующей армии. Стоило союзникам прибыть в Константинополь, об этом тут же напечатали все. Высадились в Варне, и произошло то же самое! Где бы ни находились английские и французские войска, везде есть корреспонденты присылающие оттуда телеграммы с разного рода новостями, будь то победные реляции или зарисовки лагерной жизни.

— И что с того?

— И тут меня осенило. Нам просто необходимо открыть такое же телеграфное агентство! Не секрет, что за рубежом о нашем отечестве пишут не самые приятные вещи. Благоприятные сведенья замалчивают, зато всякую неудачу раздувают так, что простые обыватели в Европе поневоле начинают сомневаться в принадлежности России к цивилизованному миру!

— Ну, допустим, откроем, — заинтересовался я. — Дальше что?