— Рад служить под началом вашего императорского высочества! — рявкнул генерал, единственный из всех присутствующих заросший шикарными бакенбардами.

— Взаимно, Густав Густавович, — невольно улыбнулся я, после чего кивнул остальным. — Рад знакомству, господа!

Те немедленно поклонились в ответ, быстро обменявшись несколькими словами на шведском…

— Давайте сразу договоримся. Поскольку ваш язык мне незнаком, предлагаю на всех заседаниях говорить только по-русски! Никакие исключения, вроде французского или немецкого — невозможны! Провинившийся платит штраф. Скажем, в сто рублей. В конце месяца собранные таким образом деньги будут переводиться на благотворительность.

— Очень неожиданное предложение, — промямлил Армфельт-старший.

— Жалко пожертвовать страждущим воинам сотню?

— Нет, но…

— Значит, решено! Кстати, это касается и чиновников меньшего ранга. Все должны говорить со мной на государственном языке империи. Это понятно?

— Но, — еще больше растерялся статс-секретарь. — В Финляндии не все знают русский язык.

— Разве я говорил о тамошних обывателях? Между собой финны могут общаться как угодно. Хоть жестами. Но если человек состоит на государевой службе и не счел необходимым выучить язык своего императора или, пуще того, оказался неспособен это сделать, значит, он просто глуп. А мне дураков не надобно!

— Но государь Александр не предъявлял к нам таких требований…

— Я не мой дядя! К тому же, хочу напомнить, господа, что идет война. Причем, весьма серьезная. Может быть даже более, чем те, во время которых ваша прекрасная страна перестала быть шведским захолустьем. Может статься так, что сведения о неприятеле должны будут дойти до меня немедленно. И я не намерен терять время или вовсе не получить эти известия из-за языкового барьера. Вам все понятно⁈

— Это единственная причина вашего требования?

— Да!

— В таком случае, полагаю, сенат с ним согласится…

— Отлично! Тогда перейдем к первому и самому главному пункту нашего сегодняшнего собрания. С завтрашнего дня во всем княжестве вводится военное положение, которое продлится до конца войны. Все распоряжения администрации должны выполняться быстро и беспрекословно. Сообщения с иностранными державами временно приостановлены… у вас есть какие-то возражения?

— Да, ваше высочество, — проскрипел Гартман, имевший прозвище «его угрюмость». — Если все без исключения сношения с заграницей будут прекращены, как в таком случае осуществлять торговлю?

— Хм. Неужели я чего-то не знаю, и в вашем ведомстве нашли способ обойти английскую блокаду? Если нет, то к чему этот вопрос!