— Изволь.

— Итак. Давай начнем с торговли. Могу тебя заверить, что мое мнение на сей вопрос ничуть не изменилось. Я, как и прежде, поддерживаю свободунашей торговли. Чувствуешь разницу?

— Но финны ведь тоже наши…

— Разве? И много ли налогов они платят внашу казну?

— Но ты же прекрасно знаешь, что они не должны ничего платить…

— А с какой это радости? Почему все тяготы по содержанию российского государства должны нести на себе только русские⁈ Нет, правда, у всех есть льготы. У Финляндии, Остзейского края, Польши, про Закавказье и говорить неудобно и только у наших мужиков бесконечные подати, барщина и оброк!

— Не хочешь ли ты их отменить?

— Нет. Так далеко мои желания не идут, но я не вижу ни одной причины, почему завоеватели, а мы, если помнишь, все эти земли обильно полили нашей кровью, должны жить хуже завоеванных?

— Эти льготы были пожалованы им в прежние царствования.

— И совершенно напрасно! Во-первых, все привилегии должны быть заслужены. Иначе их никто не будет ценить. А во-вторых… вот представь финна, по какой-то своей надобности приехавшего в русскую глубинку и увидевшего покосившиеся избушки. Голодных и грязных крестьян. Фу — скажет он. Как дики и некультурны эти люди, по сравнению с моими соотечественниками! Ведь мы живем гораздо лучше их. И жили бы еще лучше, если бы не русское владычество!

— И что ты предлагаешь?

— Ничего нового, на самом деле. Просто права должны быть неразрывно связаны с обязанностями. И у тех, кто всячески уклоняется от исполнения второго, не должно быть и первого!

— Ну, хорошо. Положим, в этом вопросе ты прав. Но как быть с самоуправлением?

— Да так же. Финские, польские и любые иные вольности не должны быть выше русских! Но это только половина вопроса. Ты помнишь, как называется наш государственный строй?

— Э… самодержавие?

— Верно. Не могу не заметить, что у подобного устройства есть множество изъянов, но вместе с тем имеется и преимущество. В годину тяжелых испытаний государь имеет полное право и святую обязанность употребить всю свою власть на благо отечества. В нынешнем случае это изгнание неприятеля. И именно на ее решение должны быть направлены все ресурсы! В том числе и финские.

— Даже не знаю, что сказать, — растерялся Александр. — Ты говоришь разумно, но ведь и в их словах есть зерно истины. Может, вам нужно еще раз встретиться и все обсудить?

— Умоляю, ради всего святого, избавь меня от еще одного пустопорожнего заседания! А если и впрямь хочешь помочь своим подопечным (надобно сказать, что Саша уже много лет являлся канцлером Александровского университета в Гельсингфорсе и в целом воспринимал Финляндию как свою почти личную территорию), объясни им простую вещь. Я вовсе не хотел этого назначения. Мое место сейчас на юге, именно там случатся главные события этой несчастной войны. Но мне не дали возможности выбирать, пока совершенно не разобью союзников на этом театре. Поэтому для них есть только один способ от меня избавиться — всячески помогать! И чем раньше я закончу, тем быстрее покину эту милую страну живописных озер, непроходимых болот и упрямых обывателей!