искать единомышленников для захвата страны или какой-то ее части. То к одной группе пристанет, то к другой. Наконец он стал приспешником военного Янгиля. Ночуя в монастырях, группа Кунъе днем захватывала восточную часть Корейского полуострова. Помня о буддийском опыте, он предлагает для своего войска новую бессословную систему: командиры делят с солдатами и тяготы, и радости, решения о наградах и наказаниях принимаются сообща. Это создает сильное чувство единства, и войско отвечает полной преданностью, называя его уже не монахом, а генералом. Но чем больше земель захватывает Кунъе, тем более становится ненасытным. Уже и восток ему подчинился, и север Корейского полуострова. Все больше мятежников и разбойников переходят на его сторону. И вот наконец Кунъе решает, что достаточно силен. Провозглашает себя государем и начинает строить собственное государство на завоеванных территориях. И вот здесь судьба Кунъе пересекается с судьбой Ван Гона: тот пришел в ряды Кунъе из покоренных земель. Происходил Ван Гон из зажиточной семьи, был талантливым и смекалистым военным — и Кунъе решает приблизить его к себе, поставив управлять стратегически важным округом Чхорвон. К началу Х века в подчинении у Кунъе — весь север и восток Корейского полуострова. Время выбирать столицу. Предварительно выбор его падает на город Сонак, современный Кэсон. А войска Кунъе захватывают все больше и больше земель, совсем зажимая Силла на юго-востоке. Ван Гон становится одним из ближайших командиров, ключевой фигурой в окружении Кунъе.

Музей Корё в Кэсоне, КНДР. Расположен на территории учебного заведения Сонгюнгван.

Richie Chan / Shutterstock

Наступает 901 год. Кунъе провозглашает себя государем-ваном Позднего Когурё. Он объясняет, что восстанавливает справедливость: когда-то Силла позвала китайскую империю Тан, чтобы уничтожить Когурё, и теперь древняя столица Пхеньян стоит в руинах и заросла травой. Кунъе объявляет, что хочет восстановить былое величие северных земель и отомстить Силла. Учитывая, что он силласец, а никак не когурёсец, месть здесь скорее личная: семья отвергла его еще во младенчестве, и он хочет свой «кусок пирога» с рисом и женьшенем. К слову, о том, что Кунъе из королевской семьи, мы знаем только со слов Кунъе (аккуратно передаваемых историками). Он мог быть и обычным сыном рабыни, но об этом мы никогда не узнаем. Кунъе играл свою роль со всей душой. Как-то раз он отправился на юг и посетил храм Пусокса в области Хынджу, где заметил на стене фреску с изображением силлаского правителя. Тотчас выхватил Кунъе свой меч и изрубил изображение так, что следы якобы оставались еще на много веков. То ли роль так подействовала, то ли изначально был Кунъе немного психопатичен, но начинает его штормить. Сначала он решает, что Позднее Когурё — это несолидно и нужно свое. Так в 904 году на смену появляется государство Маджин с девизом «Воинское величие». А в 911 году он переименовывает Маджин уже в Тхэбон с девизом «Беспредельные и вечные добродетели». Возможно, Кунъе хотел поставить рекорд по числу государств, в которых последовательно может править один и тот же человек. После, став королем аж в трех государствах по очереди, он, как та старуха из известной сказки Пушкина, решил быть «владычицей морскою», а вернее буддой. Трудно угодить человеку, у которого все есть, вот и Кунъе уже не знал, как еще себя развлекать. А с другой стороны, сам себя не провозгласишь Майтрейей, никто не провозгласит. Так Кунъе стал божеством хотя бы в собственных глазах. Майтрейя — это будда грядущего, мы встречали его в мифах о сотворении мира. Майтрейя в какой-то мере спаситель мира и новый создатель. Работа тяжелая, но Кунъе решил, что идеально сможет с ней справиться. К делу подошел серьезно. Придумал себе легенду, подобрал соответствующую одежду: на голове — золотая корона, на теле — монашеская накидка. Старшему сыну дал имя Чхонгван-посаль, «бодхисатва Чистого света», а младшему — Сингван-посаль, «бодхисатва Божественного света», как будто вся его семья — уже не люди, а небожители. Каждое его появление на людях превращалось в религиозно-политический спектакль. Кунъе выезжал только на белом коне, украшенном