Чаша периода Корё.

Фото: Jens Mohr, Hallwylska museet/SHM, CC BY4.0

Когда Кунъе доложили об этой надписи, он потребовал срочно разыскать того старика, но никто не мог его найти. Лишь только глиняная статуя судьи загробного мира в храме Пальсапса напоминала его лицом и фигурой. Да разве дождешься ответа от статуи? Кунъе разгневался и потребовал, чтобы придворные чиновники истолковали надпись. Рассмотрев пророчество так и эдак, чиновники пришли к неутешительному выводу: их казнят и за отсутствие расшифровки, и за ее верную интерпретацию, поскольку говорится в ней явно о скором крахе Кунъе. «Верховный владыка Шан-ди ниспошлет сына на земли Чин и Ма» означало, что Небо пошлет достойного на земли Чинхан и Махан, что на юге Корейского полуострова. Курица — это Керим, другое название Силла. А утка — это первый иероглиф реки Амноккан. Если «сначала он схватит курицу, а потом поймает утку», то значит, захватит весь полуостров. Два дракона — это два правителя. Нынешний и будущий. Дракон из синего дерева, то есть сосны, означает человека из города Сонак, что переводится как «сосновая гора». А дракон, что появится в черном железе, — это человек, что родом из Чхорвона, поскольку «чхор» (или «чхоль» без озвончения) — это «железо». Подумали чиновники, кто каким драконом может быть, и пришли к выводу, что это олицетворения Кунъе, что жил в Чхорвоне, и Ван Гона, который родом из города Сонак. А это значило, что Ван Гон должен стать новым правителем, и говорить об этом Кунъе нельзя ни в коем случае. Поэтому придумали чиновники лживое объяснение строчкам на зеркале да и передали Кунъе. Он, конечно, Майтрейя, но годы службы ему оттачивают навык вранья до совершенства. Спустя пару месяцев в дом Ван Гона постучали военачальники и предложили поднять восстание. Ван Гон отнекивался, как положено почтительному вассалу, но, когда в дело вмешалась его супруга и настояла, протянув доспех, отказать уже не мог. Кунъе попытался сбежать в лес, переодевшись в простую одежду, но трудно не разглядеть в одноглазом крестьянине недавнего Майтрейю. Так его и убили — либо простолюдины, либо военные. Ван Гон взошел на престол. Было это в 918 году, и с этой даты можно считать начало государства Корё. Но на полуострове все еще было неспокойно: в 900 году на западе, в землях прежнего Пэкче, некий военачальник Кён Хвон провозгласил Позднее Пэкче и уж очень активно вмешивался в дела разоренного Силла. Военачальник он был талантливый — это можно объяснить тем, что его кормилицей в младенчестве была тигрица. Когда мать Кён Хвона оставляла малыша в поле и относила еду отцу-крестьянину, то к Кён Хвону из леса выходила тигрица и кормила своим молоком. Конечно, это должно было повлиять на его склонность к насилию. Однако в «Оставшихся сведениях о Трех государствах» есть другая история о Кён Хвоне, которая показывает его с совершенно иной стороны. Якобы Кён Хвон родился от внебрачного союза благородной девицы из приличной семьи и мужчины-оборотня, что в своей истинной форме был… слизнем. А не состоялась свадьба с оборотнем, поскольку решила девица разузнать, кто к ней такой повадился по ночам, и воткнула в одежду мужчины иголку. А как отошел он из дома подальше да стал обращаться в истинную форму, тут пришел ему конец. Трудно сказать, какие качества ожидались у Кён Хвона от такого родства, история об этом умалчивает, но ясно, что в XIII веке его не слишком любили. Не любили Кён Хвона и в X веке — ни чужие, ни свои: он воевал с Кунъе, воевал с Ван Гоном, пытался свергать правителей Силла и в итоге оказался низложен собственными сыновьями. Было наследников у Кён Хвона больше десяти, и едва решил он передать трон четвертому, как прочие дети договорились заточить отца в буддийском монастыре и самим поделить власть. Как ни странно, но спас Кён Хвона Ван Гон. Новый правитель Корё обменял свободу Кён Хвона на присоединение земель Позднего Пэкче — и Кён Хвон, разочарованный в сыновьях, вполне был доволен такой сделкой. Впоследствии под управление Ван Гона перешли оставшиеся земли Силла и остров Тхамна, который ныне мы знаем как Чеджудо.