цветными шелковыми лентами в гриве и хвосте. Впереди шли мальчики и девочки с флагами, зонтиками, благовониями и цветами; за ними — две сотни монахов, которые исполняли буддийские гимны. Так он показывал подданным: перед ними не просто правитель, а земное воплощение буддийского спасителя. Кунъе не ограничился внешними эффектами. Он сочинил более двадцати книг, якобы буддийских сутр, и время от времени, усевшись в торжественной позе, лично их толковал. Но тексты были полны выдумок и странных сюжетов, которые явно выходили за рамки канона. Один из монахов, Сокчхон, прямо сказал, что это ложь и ересь, которой нельзя следовать. Узнав об этом, Кунъе пришел в ярость и забил его до смерти железным прутом. Так религиозный ореол все больше превращался в инструмент жестокой диктатуры. Тем временем его ближайший соратник Ван Гон продолжал подниматься по служебной лестнице. В 913 году Кунъе пожаловал ему высокий дворцовый чин и сделал первым министром, фактически своим главным помощником в управлении страной. Уже в следующем году он еще раз сменил девиз правления и назначил Ван Гона командующим флотом ста кораблей, передавая тому в руки и крупные военные операции, и ключевые государственные дела. Но чем выше поднималась его держава, тем более мрачным становился характер самого Кунъе. В 915 году его жена, госпожа Кан, попыталась вразумить мужа и упрекнула за жестокости и беззакония. В ответ он обвинил ее в измене, при этом уверяя, что узнал об этом «божественным провидением». Затем он прилюдно убил ее и своих детей, которых еще недавно называл небожителями. Казнь была чудовищна и жестока. И с каждым днем все страшнее становилось людям. Кунъе не терпел инакомыслия, был подозрителен и вспыльчив. Хватался за оружие всякий раз, как что-то нарушало его планы. И на этом фоне в 918 году происходит странный и почти легендарный эпизод. В городе Чхорвон жил купец Ван Чанцзинь, приехавший когда-то из Танского Китая. Однажды на рынке он увидел необычного старика: крепкого, седого, в старинной одежде и шапке. В левой руке тот держал фарфоровую чашку, в правой — старое зеркало. Странник предложил купцу купить зеркало, и Ван Чанцзинь заплатил ему рисом. Мудрец тут же раздал рис нищим детям на улице и бесследно исчез. Когда купец повесил зеркало у себя дома, солнечные лучи упали на отражение и на поверхности проступила тонкая надпись — древние стихи-пророчество. В глазах современников это выглядело как знак: над царством Кунъе и самим буддой грядущего сгущается не только людское недовольство,