До наших дней не дошли источники Корё, в которых подробно рассказывалось бы о положении шаманизма и особенностях камланий. Упоминания есть в «Истории Корё» и художественных произведениях. Одно из наиболее ранних описаний камлания в корейской литературе относится лишь к XIII веку. Это стихотворение чиновника Ли Кюбо (1168–1241) «Песнь о старом шамане»(Ному пхён)[60] .

Ли Кюбо написал его после того, как шаманы были в очередной раз изгнаны из окрестностей столицы. Это самый ранний дошедший до нас источник, где мы встречаем описание деятельности шаманок и шаманов Корё. Опираясь на него, можно заключить, какие шаманские практики бытовали в столичном регионе, как действовалимудан и во что верили. Стихотворение и предыстория к нему входят в антологию «Собрание сочинений первого министра Ли Восточного государства» (Тонгук Ли сангук чип , 1241 год). Ниже приводится отрывок, так как стихотворение достаточно объемно[61] .

Ли Кюбо «Песнь о старом шамане» (Ному пхён), предыстория и отрывок К востоку от того места, где я живу, стоит дом старого шамана. Каждый день там собираются мужчины и женщины. Оттуда доносятся непристойные песни и глупые разговоры. Я был недоволен, но достойной причины прогнать их у меня не было, пока не вышел приказ выслать всех шаманов за пределы столицы. Я не только рад, что в нашем восточном районе не будет больше ужасных вещей, но и надеюсь, что с исчезновением шаманов из столичного региона будут восстановлены древние обычаи, люди станут искренними, а мир — простым. Потому я написал эти стихи. Разве изгнали бы из столицы людей, будь они бесхитростны и просты? Если станут они винить кого-либо, следует указать им на самих себя — положившихся на недостойных шаманов. Это то же самое, что служить кому-либо. Если служишь правителю со всей искренностью, то не будет в том ошибки. Если же обманываешь людей неблаговидными делами, то непременно будешь наказан. Я не только радуюсь тому, что непристойные и чудовищные вещи, похоже, исчезли из восточного района, но и надеюсь, что мир опустеет, а люди станут наивными и что древние обычаи будут восстановлены благодаря исчезновению подобных собраний в столице. В древние времена был удивительный гадатель. Разрешал сомнения людей в обмен на специи и рис [62] . После того как он поднялся на небо, кто угодно мог стать его преемником. Уже тысяча лет прошла, никто не сравнится. Путь к священной горе семерых шаманов Далек и труден. Потому тут и там верят в духов, Предаются распутству и разврату, лгут. К востоку от моря [в Корее] эти обычаи не исчезают. Женщины становятся кёк ( ), мужчины — му ( ) [63] . По их словам, в их тела спустились духи. А я от слов этих только смеюсь и вздыхаю. И похоже не на тысячелетнюю крысу в норе, А на девятихвостую лису в чащобе. Шаман из восточного селения очаровывает многих, Лицо морщинистое, волосы с проседью — пять десятков лет. Мужчины и женщины, как облака, толпятся во дворе. Выходят — трутся плечами; входят — сплетаются шеями. Тихая речь льется из горла, как птичья трель. Медленная ли, снова быстрая — невнятное бормотание. Из множества слов удачным будет одно, Но глупые мужчины и женщины лишь усерднее почитают. Сам наполняет живот кисло-сладким вином, Кружится и прыгает, головой касается балки дома. <…>