— Да звоните уже! Только быстрее, а то мне самому сейчас захочется признаться во всём и сесть на твоё место.

Меня отвели в комнату, где на стене был древний, как сама система правосудия, телефон — кнопочный, серый, с проводом, витой как внутренности чиновника. С трудом, но одной рукой я всё-таки набрал нужный номер.

— Да, алло? — послышался знакомый голос, тот самый, что всегда звучал с оттенком раздражённого терпения, как будто я прерывал урок латинского посреди чаепития с философами.

— Матвей Семёныч, это Лев. Не удивляйтесь — звоню из «Крестов».

— … Что?

— Ну, знаете, те самые — с решётками, мрачной атмосферой и запахом кислых щей. В общем, меня слегка взяли под стражу.

— Ты… Что вы опять натворили, о боги⁈

— Убил сына барона Чернова. На дуэли, всё по правилам. А потом, ну… и самого Чернова. И, возможно, немного спалил их родовое имение. Ну и гвардию. Чисто по технической необходимости.

На том конце воцарилась тишина. Потом раздался хриплый вдох.

— Господин, вы окончательно рехнулись.

— Это обсуждаемо. Но помните, вы как-то упоминали хорошего юриста? Старого друга? Мне кажется, его время пришло.

— Вы уверены, что вам нужен юрист, а не экзорцист?

— Пусть будет два в одном. Но начнём с юриста. Тут хотят сделать из меня идеального козла отпущения. А я, как вы понимаете, ни по козлам, ни по отпущениям.

— … Хорошо. Я постараюсь. Ждите.

— Спасибо, Матвей Семёныч.

Повесив трубку, я выдохнул. А теперь — обратно в камеру.

* * *

Проснулся я, как водится, в лучших декорациях драматической оперы — вонючая камера, бетон и ржавая раковина. Ну, где же мне ещё быть? Не в пентхаусе же с видом на Финский залив. Хотя, конечно, идея была бы любопытной.

Первым делом осмотрелся: цел, невредим, Плюм не вылез из сумки-бездны, значит, не отправился кошмарить местных зеков — уже радость. Вторым делом — к раковине. Плеснул воды себе в лицо. Ледяная. Освежает лучше, чем кофе, но и пощечину дает неслабую. Привёл в порядок волосы, насколько это вообще возможно, если у тебя вместо расчёски пальцы и наручники на запястьях.

Из еды мне по старой доброй тюремной традиции выдали баланду цвета «грязь после дождя», но с интересной консистенцией — что-то между кашей и оскорблением. Прожевал. Не умер. Значит, питательно.

Не успел сесть обратно, как пришёл охранник.

— Барон Морозов, вас вызывают. Приехал ваш юрист.

О! Наконец-то! Вскочил, вдохновился, даже плечи расправил.

— Может, хоть с меня уже наручники снимете, а то я в них даже дышу с эхом?

Охранник даже не повёл бровью. Ответа не последовало. Ну да, я уже привык — тут вообще не в моде сочувствие и вежливость.