— Что скажите, князь? Это правда? — прямо видно, как облегчённо вздохнул Александр, не надо самому обличительную речь произносить.

Воронцов сейчас министр Иностранных дел. А через год где-то станет канцлером. Плохо иметь во врагах канцлера. Но теперь уже поздно пить боржоми.

— Английские офицеры были в войске Сулейман хан — двоюродного брата покойного Ага Мухаммеда Каджара, который вырезал больше двадцати тысяч человек в основном женщин и детей в Кахетинском царстве. А сейчас он дядя нынешнего правителя Ирана или Персии Фетх Али-шаха. В смысле был дядя. Около города Ленкарань он напал с двадцатитысячным войском на пару тысяч нашего объединённого войска с союзными нам ханствами и был мною разбит. Когда поле боя осматривали, то нашли двадцать убитых английских офицеров. В войске многие были вооружены новыми английскими ружьями, мы после боя собрали ружья и посчитали, получилось около десяти тысяч, а так же имелось целых пять английских пушек. Это были гаубицы калибра 5,5 дюйма. (Или в районе 140 миллиметров). Думаю, часть англичан были артиллеристами, а остальные советниками у Сулейман-хана. Напали они на меня, а не я на них.

Хочу заметить, что вооружать наших врагов и отправлять врагам советников и даже напрямую участвовать в боях — это немного не вяжется с пониманием мною слова «союзник». Союзники ли нам англичане, если воюют против нас и вооружают наших врагов?

Но Воронцова это выступления Брехта не тронуло ни разу. Он ещё сильнее выпятил грудь и потребовал:

— Объясните генерал, а что за подмётные письма с призывом убивать англичан и привозить вам их головы за деньги вы распространяли по всему Кавказу?

Брехт отвернулся от министра, и чуть наклонив голову, как бы удивляясь, спросил у Александра:

— Ваше императорское величество, вам предоставили эти письма? Ничего такого я не писал. — А что, правда же, сам ничего не писал и даже деньги предлагал Мехти, а не он.

— Александр Романович? — император надул губы и повернулся к Воронцову.

— У меня есть надёжная информация …

— Так поделитесь ею. Вот он я тут стою, покажите мне эти письма. Давайте показывайте! — Брехт повысил голос, раз перепираются, значит, нет у них писем, кто-то из англичан пожаловался брату, а тот прислал депешу министру. Слова. И ничего больше. Нет доказательств.

— Мне сообщили …

— Письма покажите! И человека представьте, который вам это сказал. Я вызову его на дуэль. Это не мне оскорбление он нанёс, а Государю императору. Он обвинил российского генерала в подлости, а значит, нанёс оскорбление Государю, которого я представлял на Кавказе. Кто этот негодяй? Назовите имя!