Брехт обрисовал Карлу этому перспективы, тот соглашался во всем с ним, а когда Пётр Христианович уже думал, что дедулька согласится на добровольное вхождение в курфюршество, то был послан в далёкое эротическое путешествие.
— Тогда мы просто введём туда войска. А ещё я попрошу свою знакомую волшебницу проклясть всех ваших потомков. — Весть о колдунье, что шастает по Вене, среди князей всяких распространилась мгновенно. Дедулька побледнел слегка, и Брехт решил его дожать.
— Ваших же земель тогда никто не тронет. Скоро следующая война с Наполеоном. Можете со своей независимостью опять под раздачу попасть. А так Карл Баденский будет вашим гарантом. Сколько сейчас жителей в вашем княжестве?
— Семь с лишним тысяч, в одном Аморбахе почти тысяча человек. Это теперь столица княжества. — По лицу и не понять, то ли гордится этот князь огромным своим владением, то ли переживает, что старое, которое по чесноку, ничем не больше этого, отняли французы.
— Я дам вам сто тысяч гульденов на приобретение коров. Разводите, торгуйте сырами и мясом, богатейте. Сыры будете мне в Петербург поставлять. Все куплю, сколько пришлёте. А вашего сына могу забрать с собой в Россию, где он обязательно станет генералом. Как я, например. Протекцию перед императором я составлю ему. За то, что вы добровольно вошли в кюрфюршество его тестя, Александр, думаю, на генеральские эполеты для вашего сына вполне пойдёт. Договорились?!
Ну, куда старому немцу деться? Кто же не хочет видеть своего сына генералом. Ну и очень много коров можно купить на сто тысяч гульденов.
— Договорились.
Фух, ну, хоть одной головной болью меньше. Теперь-то эта семейка от него отстанет. Хотя, принцесса не отстанет. Да Брехт и сам не сильно против.
Осталось обработать Бетховена и ехать в Линц можно. Уж больно хороший штуцера там делает этот Перч.
Глава 16
Событие сорок четвёртое
Многие люди умирают не от своих болезней, а от лекарств.
Мольер
Маленький домик среди леса почти, точнее, это окраина небольшого поселения, но домик совсем на краю и никаких огородов, заросло все кустами и деревьями и кажется, что прямо избушка лесника какого. И тропинка полузаросшая травой. Видно, что ходят по ней, прогуливается до скамейки, с которой вид на реку Дунай чудесный открывается, композитор. И с деревни этой поблизости женщина, должно быть, еду сготовить затворнику, да тряпки постирать, приходит.
Дормез до домика не доехал. Застрял. В прямом смысле. Дорога всё сужалась и сужалась, с обеих сторон кустарником окружённая, и, наконец, почти в тропу превратилась и конному-то узковато, а тут дормез огромный.