Пётр Христианович в Вене купил себе двуручный рыцарский меч. Не для этой битвы купил, купил на стену повесить. Чудовищная штука метра полтора в длину с полуметровой рукоятью и весом, как приличный лом. Точно с десяток кило. Что ж. Видно переоценили вы свои силы, товарищ генерал. Вот и настал последний и решительный. Эх, раззудись плечо, размахнись рука.Ты пахни в лицо, ветер с полудня!
— Эй, Кристианушка, а ну положь чужую железку.
Глава 26
Событие семьдесят четвёртое
Основная тенденция полководца должна сводиться к тому, чтобы добиваться намеченного генерального сражения и дать его при такой обстановке и при таком соотношении сил, которые обещали бы решительную победу.
Карл Филипп Готтлиб фон Клаузевиц
— Примкнуть штыки! — Убежал братик с железкой. Собака! Большая собака. Сенбернар. А, ладно. Чёртушка.
Брехт отошёл на пару шагов назад, на специально насыпанную для него кучу земли поднялся. Ужас. Точно тысяча янычар прёт на его горстку. Тут же под ногами коробка с двумя пистолетами заряженными лежала. Вот для такого крайнего случая предусмотрел. Пётр Христианович вынул пистоли и пошёл к брустверу, на поясе ещё кортик, как у адмирала Синявина, не его, просто похожий. Тот жалко было в путешествие брать, всё же реликвия. Последнее дело, когда генерал-лейтенанты вступают в бой с холодных оружием. Это говорит о том, что и тактики из них паршивые, и уж подавно — стратеги.
Брехт шёл, к начавшейся уже схватке, кляня себя, и в то же время удивляясь. Всё же сделал?! Всё, что мог. Ну, не должны были янычары эти в красных платьях и шапках смешных дойти до бруствера. Какую силу воли надо иметь, чтобы видя гибель почти всего своего войска и понимая, что неприятель не потерял ещё ни одного человека, продолжать, как паровой каток, вперёд переть. Эх, умеют же турки бойцов создавать. Им ещё знания и умения князя Витгенштейна и цены бы вообще не было. Нужно потом узнать, если выживет, а была, а ну, да, а есть ли в Белграде школа этих янычар. Снова перепрошить пацанов в христиан и славян. Тьфу. Выжить-то вряд ли получится.
Пётр Христианович подошёл к шанцам и осмотрелся. Кристианушка с Петером, вон, отмахиваются от десятка лезущих через земляной вал янычар. Не просто это. Для янычар. Там ровик сначала сантиметров в семьдесят, потом метровый вал, да стенка не вертикальная, но довольно крутая. Когда городили этот бруствер, то земля была влажная и позволила шанцы построить очень приличные, особенно, если учесть, что без единой лопаты.
Брехт шагнул к братьям. На ходу разрядил один пистолет в почти перебравшегося через бруствер красного, и этим же пистолем, перехваченным за ствол со всей дури залепил по лицу следующего наползающего ворога. Чего-то сломалось. Да, много чего сломалось, и челюсть с носом у янычара, и ложа у пистоля. Запустив обломки в лицо очередному красному, Брехт выцелил командира явно, покрикивал товарищ на народ. Откричался сразу. Пуля в рот распахнутый вошла. Семнадцать с лишним миллиметров свинцовый шарик, специфическая закуска, не переварил её командир. Помер. И этим разряженным пистолем следующему по виску. Чёртов Лепаж!!! Только о красоте думает. Не мог предусмотреть более надёжной конструкции, или не знал, что его дорогущими пистолями будут по голове бить. И этот сломался, опять чья-то рожа показалась над бруствером и князь в неё драгоценные обломки бросил. Ну, вот и до холодного оружия добрались. Стратег хренов.